Корона из золотых костей

Кастил стремительно двинулся, прижав меня к кровати и навалившись всем весом.

– Я люблю тебя.

И тогда я выразила, как его люблю, – словами, губами, руками, а потом телом, снова и снова, пока из его прекрасных янтарных глаз не исчезли тени.

* * *На протяжении всего нашего плавания в Дубовый Эмблер меня… старательно и неоднократно отвлекали, но я все равно не преодолела морскую болезнь к тому времени, как показалась земля и над городом и деревней, расположенной перед самым Валом, замаячили ржаво-красные камни замка Красная Скала.

Наша цель была смешаться с людьми и пройти незамеченными. Мои шрамы осложнят задачу, но благодаря холодной погоде поднятый капюшон не привлечет лишнего внимания. Кастил убедил меня надеть старые штаны, протертые на коленях. Одежда, которой я обзавелась в Бухте Сэйона, была бы слишком красивой для той, кто не является Вознесшейся или представительницей богатого класса.

И богатые в Солисе не ходили по улицам пешком. Они ездили в экипажах, даже если требовалось попасть в соседний квартал. Я надела простую белую рубаху с широкими рукавами, перехваченными на запястьях. Было странно, что я так спокойно надевала белое. Я почти не думала об этом, натягивая поверх рубашки лиф без рукавов и туго завязывая его на талии и груди кружевными лентами, как носили в Солисе многие женщины из рабочего класса.

Он оделся как обычно – черные штаны и туника с длинными рукавами. Мужчинам гораздо легче слиться с толпой.

– Что такое?

Он окинул меня взглядом, задержавшись на округлостях лифа.

– Мне нравится твой наряд, – сказал он. – Очень.

Чувствуя, что у меня потеплели щеки, я взяла кинжал и сунула его в нагрудную перевязь, а потом убрала в ножны на бедре вольвенский кинжал.

– А теперь мне в самом деле нравится твой наряд.

– Ты ненормальный.

– Лишь слегка. – Он перекинул косу мне через плечо, поцеловал и поправил бантик на кружевной завязке. – Не могу дождаться, чтобы развязать их потом.

Я улыбнулась, а внизу живота пронесся вихрь. Но улыбка быстро погасла, а сердце забилось сильнее. «Потом может не наступить», – прошептал раздражающий голос, и если бы этот голос исходил не из моего тела, а другого, я бы ему врезала.