Корона скифа (сборник)

Мать потратила все состояние и даже продала дом, чтобы вылечить ее. Но никто не выпрямил ее горбы, только мать разорилась и умерла от огорчения. А смазливый Ромчик, как только она заболела, так и позабыл ее…

Он ей являлся во снах в виде ангелочка. Меж тем судьба нанесла удар и по семье Шершпинских. Глава семьи подделал в казначействе бумаги. И ушел по этапу.

Юный Ромчик ударился в карточные игры, мухлевал на ипподроме, поссорившись в бильярдной с партнером, ударил его кием в висок и убил.

Он попал на каторгу.

Роман заговорил вновь:

— Да, ты знаешь не все. Когда, благодаря прошению маменьки на высочайшее имя, я освободился из каторги, то со мной освободились еще двое: Кляка и Гвоздь.

Каторжанская ложа сообщила нам место, где банда зарыла золото, брильянты, прочие ценности, награбленные на сибирских трактах. Мы должны были взять это и вернуться к острогу, закупить оружие, одежду, лошадок, запрятать все в лесу. Потом подкупить охранников и устроить побег.

И мы нашли эти воровские ценности. Но я понимал, что побег может и сорваться. Тогда меня вновь упрячут в каторгу и уже навсегда, а я был сыт ею по самое горло. И я предложил Кляке и Гвоздю поделить все ценности на три части.

Он много помогал мне в каторге, и мне жаль было его убивать. Я смалодушничал, я ведь не злодей по натуре, ты же знаешь. Я просто очень прочно привязал Гвоздя к дереву и сказал ему, что вверяю его воле Божией…

Шершпинский вздохнул:

— Десять лет прошло, я думал, что Гвоздь тогда там умер. И вот мне прислали в трех судках все, что осталось от Кляки. Он ведь тоже здесь обосновался. Бани держал. Раздобрел, семьей обзавелся.

— Части тела Кляки?

— Да! Но какие! Не буду уточнять, ты ясновидящая, скажу только, что все это было зажаренным, горячим и в трех фарфоровых судках. Страшно?

— Мне? Ни капельки. Это тебе, да, страшно. Принеси судки.

— Может, не стоит? Уже все остыло. Я хотел вообще все выбросить на помойку.

— Хорошо, что не выбросил. Пусть принесут судки… — очень серьезно попросила Полина.