Королевство крыльев и руин

Юриан, похоже, вернулся к своей кормушке. А Ианта… — Риз внимательно посмотрел на меня. — Наверное, ее рука — тоже твой прощальный подарок?

— Нет, что ты, — невинным тоном возразила я. — Она упала.

— Должно быть, с высокого обрыва, — задумчиво произнес Ризанд и мрачно улыбнулся.

Его губы приблизились к моим, а сам он прижался ко мне. Руки Риза двинулись в неспешное путешествие по моей спине. Я закусила губу, борясь с желанием выгнуть спину, спрятать лицо у него на груди и тоже отправить свои руки странствовать.

— Она постепенно выздоравливает, — добавил он. — Но никуда из своего храма не выходит.

Теперь был мой черед произнести: «Прекрасно», что я и сделала. Хорошеньких послушниц наверняка уже воротило от благочестивых назиданий верховной жрицы. Возможно, среди них найдется кто-нибудь посмелее и придушит Ианту во сне.

Мне захотелось залезть под камзол Риза. У меня была просто жуткая потребность дотронуться до его тела, до его кожи, но Риз вдруг изменил позу. Он чуть отстранился.

Другая потянулась к недавней ране. Риз посмотрел на шрам, и в углу спальни заклубилась тьма.

— Кассиан позволил мне заглянуть в его разум. Я увидел то, что происходило на льду.

Палец Риза нежнейшим образом гладил место ранения.

— Я всегда знал, что Эрис плохо кончит. Не удивлюсь, если наследником Берона станет Ласэн.

— А Эрис и впрямь отвратительный. Все, как ты и рассказывал.

Палец Риза снова скользнул по моему предплечью, оставляя мурашки.

— Значит, ты раскрыла свой титул верховной правительницы?

— Этого что, нельзя было?

Костяшки его пальцев поползли по моей щеке.

— Едва жрица совершила обряд помазания, мне хотелось прокричать об этом со всех крыш Велариса. Умеешь же ты опрокидывать мои грандиозные замыслы.

Я усмехнулась.

— Это произошло менее часа назад.

Риз провел по моим волосам, потом нежно запрокинул мне голову. Его лукавая улыбка ширилась. У меня снова, в который уже раз, замерло сердце.

— Узнаю свою дорогую Фейру.

Риз явно собирался меня поцеловать. Он смотрел на мои губы, как голодный смотрит на кусок хлеба. Фиолетовые глаза были готовы поглотить меня целиком.