Королевство крыльев и руин

То, что началось после войны, для них — эпоха беспросветной тьмы.

— Получается, целый остров безумцев, — сказала я, растирая затекшие плечи.

— Конечно, — согласился Риз. — Но не забывай, что такое безумие очень выгодно их королю. Он намеренно укреплял в подданных мысли о возможности прожить, заслонившись от остального мира. Он не пожелал искать другие пути для торговли. Не допускал на остров переселенцев, хотя земли хватало. Он боялся других веяний, других привычек, других воззрений. Правитель Сонного королевства насадил жесткое единомыслие, объявив это… спасением государства.

По его мнению — и это вбивалось в головы подданных — на Притиании сторонников старых порядков погубило не военное превосходство противника. Их погубили внутренние распри, поскольку мнений стало слишком много. Король заявлял, что его государство никогда не повторит ошибок соседей, поскольку судьба Притиании преподала ему жестокий, но полезный урок. Малейшее стремление к переменам сурово подавлялось. Король веками целенаправленно готовил своих подданных к войне. Им внушалась мысль о необходимости разрушить стену, поскольку это восстановит… «прекрасное прошлое». Как? На все был один ответ: «Котел об этом позаботится». И сейчас большинство населения Сонного королевства видят в своих армиях не захватчиков, а освободителей, способных принести настоящую свободу «многострадальной» Притиании.

Меня начало мутить.

— Но как можно верить в такую грубую ложь?

Азриель провел испещренной шрамами рукой по волосам.

— Вот это мы и стараемся выяснить. Мы собираем сведения в Сонном королевстве и таких местах, как Раск, Монтисара и Валлахан."

"— Пойми, девочка: нас хотят сделать примером, — сказала Амрена. — В смысле — Притианию. Мы были в числе ярых сторонников соглашения с людьми и ликвидации человеческого рабства. Сонное королевство хочет захватить Притианию, не только чтобы расчистить себе путь на континент. Они намерены показать всем: вот что бывает с фэйскими землями, которые защищают соглашение.

— Но у соглашения наверняка больше сторонников, чем противников, — сказала я, уцепившись за новую надежду.

— Их не так много, как мы надеялись, — поморщился Риз. — А вот обиженных и недовольных соглашением оказалось намного больше. Их обиды и недовольство копились веками и теперь готовы выплеснуться. Кого-то ущемили в правах, кого-то жестоко притеснили.