Королева. Выжить, чтобы не свихнуться

Жизнь лорда Дадли была в ведении Господа, который всячески пытался прибрать его к своим рукам. На следующий день рана на плече у Роберта припухла, а к ночи у мужчины и вовсе началась лихорадка. Я кусала губы, не находя себе места от волнения. Пытала врача, требуя ответов. Сделал ли он все так, как я приказала? Продезинфицировал ли рану и хирургические инструменты? Ведь мой порез зажил без осложнений, только нитки из швов было неприятно вытягивать. Королевский лекарь кивал и порывался пустить Роберту плохую кровь, утверждая, что вместе с ней выйдет и жар, мучивший его тело.

Что же делать? В который раз упрекая себя, что не закончила медицинский, требовала от врача, чтобы тот очищал рану, давал жаропонижающие и укрепляющие настойки, делал компрессы. Когда поняла, что медицина бессильна, состояние раны ухудшается, а лихорадка не отступает, то в отчаянии решилась на метафизические меры: приказала молиться за здоровье лорда Дадли во всех церквях Лондона.

На второй день, когда он уже метался в бреду, узнавая лишь меня, отправила гонца к его жене. Послала за леди Эми Дадли королевскую карету – если она изъявит желание приехать к мужу, пусть не теряет времени.

Как бы ни хотела, но долго находиться в комнате Роберта, обтирая холодной тряпицей ему лоб и вспоминая молитвы – от православных до лютеранских, – я не могла. Слишком много скопилось государственных дел, да и с покушением надо разбираться. Но я постоянно молилась о выздоровлении лорда Дадли и втайне надеялась, что Божественная канцелярия все же обратит на мои молитвы внимание – хотя бы за мою настойчивость.

Утром в приемной уже дожидался Уильям Сесил.

– Какие новости оттуда? – спросила я, кинув красноречивый взгляд в сторону, где, по моим понятиям, находилась королевская темница. Ага, в нижнем правом углу и метров так на тридцать глубже…

– Молчит. Все еще молчит! Но мы лишь недавно отыскали того, кто развяжет ему язык.