Королева восстанет

Проклятье…

– Флоренс? – хрипло позвал меня Бенедикт, как будто сомневался, что ясно видит. – Что…

Вдруг дверь распахнулась, и я увидела перед собой незнакомца в уличной одежде. На короткое мгновение закралась надежда, что прохожий увидел аварию и пришел помочь. Но тут он поднял руку, и в ней сверкнуло что-то металлическое.

Твою мать.

Бенедикт попытался встать, но я грубо пихнула его обратно на сиденье и втиснулась между ним и нападавшим. У этого человека кинжал. И мне плевать, из серебра он или нет, – ни за что не позволю ему добраться до Бенедикта.

Чисто рефлекторно я отбила руку мужчины и переместилась так, чтобы заслонить от него Бенедикта. К счастью, тело, видимо, само вспомнило боевые тренировки с Валем и папой. Во мне пробудился какой-то инстинкт выживания, который внезапно очистил мысли. Боль забылась. Новый заряд адреналина пронесся по моим венам и заставил сердце бешено заколотиться.

Не могло быть совпадением, что этот человек оказался здесь вскоре после того, как мы попали в аварию.

Только через мой труп.

Я толкнула незнакомца в грудь, стремясь увеличить расстояние между нами, но он лишь зарычал, схватил меня за волосы и хотел силой оттащить от Бенедикта. В результате я потеряла равновесие, и он чуть не выдернул меня из машины.

Сражаясь изо всех сил, я в отчаянии цеплялась за подголовник Бенедикта. И прекрасно понимала, что это чудовищная ошибка. Для самозащиты у меня осталась только раненая рука. Но я не могла заставить себя отступиться от своей роли щита Бенедикта.

Король снова зашевелился подо мной.

– Флоренс? – простонал он. – Что, черт возьми, происходит?

У меня не получилось выговорить ни слова. Я судорожно вырывалась из хватки нападающего, отбиваясь сломанной рукой. Однако тот лишь крепче меня перехватил и с размаху ударил головой о дверную раму. В глазах потемнело.

– Не в этот раз, шлюха, – услышала я его шипение. А потом мне в живот вонзилось ледяное лезвие.

Глава 15

Мученица

БЕНЕДИКТВ ушах звенело.

Напротив нее возвышался незнакомец. Его лицо перекошено от ярости, и я услышал, как он прошипел что-то, чего не смог разобрать из-за шума в голове. Затем Флоренс внезапно обмякла.

Я моргнул, борясь с оцепенением.