Королева-ведьм на Хэллоуин

Тебе бы не пришлось приходить сюда. Теперь… я ухожу от тебя.

Вопрос повторялся снова и снова: «Это правда происходит?» Упыри притихли, словно подчёркивая грядущий момент, кульминацию тринадцатисотлетней жизни. Из её груди вырвалось рыдание. Она смахнула слёзы, но они продолжали катиться по щекам.

— Я-я найду способ вернуть тебя. Ты вернёшься ко мне. — Если только бессмертные не прикончат его. Рёк крепче обнял её.

— Эй, эй, всё хорошо.

Между рыданиями она прошептала:

— Я люблю тебя.

— Как ты можешь не любить? — Глухой смех.

— Для протокола, я тоже люблю тебя, Поппи.

«Я не могу потерять его».

Но она не могла бороться за него. Её единственной способностью было приглушать проклятия. Может ли она использовать это против упырей? Они не были прокляты, по крайней мере, не магическим образом; их заражение было биологическим, распространявшимся от источника по цепочке трагедий и ужасов.

— Ты сказал, что мы в нашем собственном фильме ужасов. Теперь сам будешь изображать монстра.

— Да. — Рёк смотрел на неё, будто никогда больше не увидит. — Когда ты что-то любишь, ты это защищаешь.

Именно это он сказал на их свидании — то, что должно было стать их началом. Теперь… им пришёл конец.

Но она тоже любила его. Почему она не могла защитить его?

— Почти пора. Я встану лицом к двери и сосредоточусь. Держись у меня за спиной и иди рядом. — Он поцеловал её в дрожащие губы, сдерживая новый всхлип. — Поппи, я никогда не гордился так, как тем, что я твоя пара.

Он отвернулся от неё и, расправив плечи, приготовился к бою. Свободно плача, она прижала ладонь к его спине. Он напрягся, но затем подался навстречу её прикосновению. Связь. Поппи не могла его потерять. Она смахнула слёзы. Слёзы никогда не помогали ей, но иногда помогала ярость. Когда она представляла, как Рёк царапается, кусается и страдает, ярость закипала в ней, пока она не захлёбывалась. Нет. Нет. Нет. Кипяток, кипяток, её вены горели от него.

«Я убью вас всех. Каким-нибудь образом. Как-нибудь».