Жена по контракту

 — Сейчас приедет Вадик, заберёт вас с Лордом. Домой отвезёт.

Лана отрицательно качнула головой, нахмурившись.

— Нет, Арманд, я тоже умею быть настойчивой. Потому не отвертишься.

Я тяжело вздохнул, а Лана потрепала Лорда по загривку и вышла следом.

— Пусть Вадик его заберёт, всё равно Лорда внутрь не пустят — стерильность. А от меня не избавишься, даже не пытайся.

Несмотря на ситуацию, я не сдержался: рассмеялся в голос, видя, как решительно настроена Лана.

— Ладно, мадам Шахова, пойдём.

Лана улыбнулась, стала на носочки, обняла за шею и, серьёзно глядя мне в глаза, сказала:

— Ты сильный, ты справишься.

В клинике пахло лекарствами, чьей-то болью и отчаянием. Если бы у меня спросили, какой аромат у горя, я бы ни секунды не раздумывая, ответил: вот такой. Сердце в груди клокотало и билось о рёбра, причиняя почти невыносимую боль, а я старался дышать не очень глубоко, чтобы наизнанку не вывернуло от волнения.

Давно я так не нервничал.

Ночью в больничных коридорах тише, чем на кладбище, но не сегодня.

Лана тенью следовала за мной, а я был рад, что не лезла с разговорами, не пыталась тревожно заглянуть в глаза, не докучала. Сейчас я весь — пучок оголённых проводов, аж искры сыплются во все стороны.

В таком состоянии моя доминиканская кровь — единственное наследство непутёвого и ветреного папаши — принималась бурлить, и я мог вспылить и нечаянно обидеть, а рядом с Ланой быть таким мне не хотелось.

Буря утихнет, осадок останется."

"Лифт поднял нас вверх за считанные секунды, даже моргнуть толком не успели. Вышли в коридор и отдали документы сидящему на посту охраннику — суровому мужику из личной свиты Дмитриевского. Тот что-то пометил в своём планшете, нахмурился, но промолчал.

— Арманд Сергеевич, вас ожидают.

— К нему можно? — уточнил я на ходу, а женщина кивнула, не оборачиваясь.

— Только недолго, — предупредила, мазнув по мне острым, точно бритва, взглядом. — Приступ мы купировали, но Евгений Петрович ещё очень слаб, ему нужен отдых.

Что-то в её взгляде насторожило меня, а Лана чуть сильнее сжала мою ладонь. Значит, мне не показалось, и врач что-то скрывала.