Жена по контракту

Человека, который оставил меня разгребать свои проблемы, позорно убежав.



— Как ты тут оказался?! — почти закричала, срываясь в пропасть ненависти к этому куску недочеловека.

— Господи, Лана, да об этой свадьбе во всех газетах писали. Думала, я мог пропустить такое событие? Правда, на церемонию было не пробраться…

— А исчез ты куда? — отмахнулась от его болтовни, пытаясь уловить саму суть.

Юра отвёл взгляд, сморщился, а широкая ладонь ерошила волосы на затылке. Он всегда так делал, когда нервничал, а сейчас он явно был на пределе.

— Детка, я сильно увяз в этом дерьме… деньги, проклятые деньги! — Стукнул кулаком по железной стенке раздевалки рядом с моей головой, а я вздрогнула, настолько оглушительным оказался звук удара. Точно выстрел над самым ухом.

Юра стоял напротив, возвышаясь надо мной на целую голову, широкоплечий и красивый. Юру не обделила природа внешними достоинства: голубые глаза, ослепительная улыбка, светлые волосы — классический образец самцовости, хоть сейчас на обложку. Только за всем этим великолепием прятался мелкий трусливый подонок.

— Они всё забрали, ты понимаешь меня? Всё описали… ты ведь всё просрал! Абсолютно! — не выбирала выражений, и после каждого слова Юра напрягался всё сильнее. — А потом в дом вломились люди, они тебя искали! А тебя нет. Кому ты ещё должен? Что это за люди?

Вопросы вылетали со скоростью автоматной очереди, без конца и края. Я лепила всё в кучу, спрашивала обо всём и ни на что не получила ответа. В итоге поняла, как смертельно устала от всей своей жизни.

— Да иди в задницу! — выплюнула, но Юра не дал сказать что-то ещё или уйти: впился в губы поцелуем. Сделал это настолько неожиданно, что я на миг растерялась.

Придя в себя, попыталась разорвать поцелуй, только фиг мне. Молотила его по плечам, пока этот урод пытался протолкнуть свой мерзкий и скользкий язык в мой рот, шарил ладонями по открытой спине, пытался забраться под юбку. Извернулась, почти попала ему по яйцам, но силы быстро заканчивались, когда такая туша всё теснее прижимала меня к раздевалке.

Но сдаваться я не собиралась, даже под страхом смерти готова была сражаться, но надолго ли меня ещё хватило бы?

Противно, Господи, как же противно. Мы давно уже стали чужими, и тем отвратительнее было на душе от его внезапной страсти.

Моя душа рвалась на части, гадливость наполняла вены, и я изо всех сил пыталась отгородиться от этой грязи, но во мне так мало было сил. Лишь иступлённое отчаяние и злость до истерики.