Королева Тьмы

— Люцивар говорил то же самое про готовку, — проворчала она. — Волки не стали даже дожидаться появления результата из духовки, сразу бросились выкапывать яму поглубже.

Похоже, эта история была весьма интересной. Придется побеседовать еще и с Люциваром.

— Целоваться не сложно, — упрямо повторил Деймон. — Ты ведь только что меня поцеловала.

— Но не слишком хорошо, — проворчала она.

Прекрасно понимая, что подтверждать сказанное ни в коем случае нельзя, Деймон пригляделся к своей Королеве. Раздражение. Смущение.

— А почему ты вдруг решила поговорить с Сюрреаль о поцелуях?

— Она рассказала тебе?!

— Нет, что ты, я сам догадался.

Прийти к верным выводам было несложно, учитывая тихое бормотание Джанелль и расплывчатое предупреждение, полученное от дочери Тишьян.

Джанелль проворчала, а потом и прорычала парочку комментариев на языке, которого Деймон, к счастью, не знал. А затем сказала:

— Я просто хотела произвести на тебя впечатление. И боялась, что ты будешь надо мной смеяться.

— Честно говоря, сейчас мне бы это и в голову не пришло, — сухо отозвался Деймон, взъерошив свои волосы. — Милая, если тебя это утешит — я тоже очень хочу произвести на тебя впечатление.

— Правда?!

Казалось, Джанелль была искренне поражена его словами.

Деймон начал гадать, что произошло за последние тринадцать лет, если девушку так удивляла подобная возможность… Впрочем, он и без того знал ответ. Она рассказала ему обо всем в ту ночь, когда он впервые оказался в туманной дымке, прорезаемой молниями, глубоко в бездне, пытаясь вернуть Ведьму в искалеченное тело.

— Да, правда, — твердо произнес он.

Девушка внимательно обдумала его слова.

— Каэлас сердится на тебя.

Деймону показалось, что подобная смена темы слишком уж резкая — и отнюдь не благоприятная.

— Почему? — осторожно уточнил он.

— Потому что в последнее время я не очень хорошо и крепко сплю и постоянно пинаю его. Он решил, что это твоя вина.

Просто замечательно.

— Я тоже плохо спал в последние дни.

Джанелль отвернулась, с явным беспокойством.

Хватит игр, решил Деймон. В том, что они никак не могли понять друг друга за этот месяц, было больше его вины, чем ее.