Королева Тьмы

— Почему бы тебе не присесть здесь, Аарон? — произнесла Венья, одарив мужчину игривой улыбкой и похлопав по стулу справа от себя.

Что ж, это вполне объясняло затравленное выражение в его глазах.

За то время, которое Сюрреаль провела в Зале, она успела заметить, что мужчины — от последнего лакея до Повелителя — обладали весьма своеобразными представлениями о том, что считалось приемлемой физической близостью, и холодная вежливость, которой они все могли одарить женщину, обычно была весьма эффективным способом заставить ее уважать их право на личное пространство.

«Он считает меня одной из них, — осознала Сюрреаль, не без удовольствия почувствовав себя избранной. — Он считает, что я не причиню ему вреда. Я ведь была хорошей шлюхой, — подумала она, взяв двузубую вилку и специальный разделочный ножик с блюда, на котором покоилась жареная индейка.

— Возможно, мне…

Сюрреаль повернулась к Аарону, занеся нож над индейкой:

— Надеюсь, ты не собирался предположить, будто я не способна справиться с ножом, а, дорогуша?

Глаза Аарона потрясенно расширились.

— Я не настолько глуп, чтобы решить, будто ведьма из рода Деа аль Мон не способна управиться с ножом, — подозрительно кротко отозвался он.

— Ну разумеется, — едко отозвалась Сюрреаль.

Она почувствовала, как Аарон расслабился, и выругалась про себя, проклиная извращенное поведение этих мужчин. И, вновь задумавшись, разрезая сочную грудинку индейки, пришла к выводу, что, возможно, мужчины здесь уже привыкли к смеси язвительности и вежливости в поведении ведьм, а потому чувствовали себя совершенно спокойно.

Эта мысль заставила ее тихо захихикать.

Вернув вилку и нож на блюдо, она приступила к еде. За столом почти никто не разговаривал, что вполне устраивало Сюрреаль — особенно если учесть, что все замечания Веньи были направлены исключительно Аарону, а его ответы граничили с грубостью.