Королева Тьмы

Деймон невозмутимо отхлебнул кофе из чашки Люцивара и вернул ее брату.

— Ты действительно собираешься обучать женщин обращению с боевыми посохами?

— К тому времени, как я закончу их курс, они научатся обращаться с посохом, луком и ножом.

Раздалась резкая команда Халлевара, и молодые эйрианцы дружно сделали шаг назад и заново проработали прием, на сей раз помедленнее.

— Могу поспорить, воины не обрадовались этой новости, — произнес Деймон, наблюдая за слаженными движениями юношей.

— Они были вне себя. Большинству женщин моя затея тоже не пришлась по нутру.

Деймон задумчиво посмотрел на Люцивара:

— Ты поэтому обучил Мэриан владеть оружием?

Люцивар кивнул:

— Она долго упиралась, потому что эйрианские женщины по традиции не должны даже прикасаться к оружию. Я сказал ей тогда, что, если какой-то мужчина причинит ей вред только потому, что она слишком упряма, чтобы научиться защищаться, я сам ее побью в придачу.

Деймон рассмеялся, однако веселье исчезло в тот же миг, как он увидел Джанелль, широкими шагами направляющуюся к ним по лужайке. Все его чувства обострились, тело окатила волна желания, а запах других мужчин превратился в заявление о возможном соперничестве.

— Возьми себя в руки, старина, — пробормотал Люцивар, взглянув на Деймона.

Паланар и Тамнар завершили тренировку, и Халлевар и Кольвар шагнули в круг.

Паланар надменно ухмыльнулся:

— Сюда идет очередная цыпочка, решившая отрастить яйца.

Деймон резко обернулся, посмотрев на наглеца через красную поволоку ярости.

Халлевар красивым движением с такой силой приложил юнца посохом по ягодицам, что тот подскочил.

— Это моя сестра, мальчик, — с обманчивой мягкостью произнес Люцивар.

Паланар побелел. Кто-то пробормотал ругательство.

— Так вот. Я забуду о том, что ты это сказал, — так же тихо продолжил Люцивар, — если я больше не услышу ничего подобного. Если же это условие будет нарушено, одним прекрасным утром ты шагнешь в этот круг, и тебя буду ждать я.

— Д-да, сэр, — запинаясь, пробормотал Паланар. — Простите, сэр.

Халлевар отвесил парнишке хорошую затрещину.

— Иди поешь чего-нибудь, — прорычал он. — Может, если в животе у тебя появится еда, ты начнешь пользоваться мозгами, а не только ртом.