Королева Тьмы

— Вы сидите здесь и судите меня, но сами ничего не знаете о том, каково иметь дело с ребенком, который…

— Джанелль было семь лет, когда я впервые увидел ее.

На мгновение Александра не могла даже вдохнуть. Семь лет. Она могла с легкостью представить себе, как этот низкий, вкрадчивый голос опутывал наивного ребенка сетями лжи.

— Значит, когда она рассказывала истории о единорогах и драконах, вы их поощряли.

— Я поверил ей, да.

— Почему?

Его улыбка испугала Александру.

— Потому что они существуют.

Женщина покачала головой, не в силах говорить, слишком много чувств и мыслей нахлынули одновременно.

— Что потребуется, чтобы убедить вас в этом, Александра? Если один из единорогов пронзит вас своим рогом, вы по-прежнему будете считать его порождением слишком богатой фантазии?

— Вы могли бы провести кого угодно и заставить его поверить в то, что вам выгодно.

Его глаза вновь приобрели остекленевший вид и сонное выражение.

— Понятно. — Он поднялся на ноги. — Мне плевать, что вы думаете обо мне.

Мне плевать, что вы думаете о чем бы то ни было. Но если я почувствую хоть один намек на беспокойство или печаль со стороны Вильгельмины или Джанелль из-за вас, я обрушу на вас всю мою силу. — Посмотрев на женщину холодным взглядом, Сэйтан продолжил: — Я не знаю, почему Джанелль в конце концов оказалась именно у вас. Я не знаю, почему Тьма решила поместить такой поразительный дух под опеку кого-то вроде вас. Вы не заслуживали ее. Вы не заслуживаете даже того, чтобы знать ее.

С этими словами он вышел из комнаты.

Александра еще долгое время сидела на месте.

Сплошные увертки и ложь. Он сказал, что Джанелль было семь лет, но сколько ей могло быть на самом деле, когда Повелитель начал нашептывать свои сладкие речи на ухо ребенку? Возможно, он даже создавал иллюзии единорогов и драконов, которые выглядели вполне убедительно. Может быть, беспокойство, которое Александра иногда испытывала, слушая Джанелль, было последствием тлетворного влияния этого чудовища, а не странностями самого ребенка?

Она не могла отрицать, что в Брайарвуде происходили страшные вещи.

Но совершали ли те мужчины свои жуткие зверства по собственной воле или же будучи марионетками невидимого кукловода? Она уже имела несчастье узнать, на какую жестокость способен Деймон Сади. Будет вполне логично предположить, что его отец обладает куда более утонченными вкусами в этой области.