Королева пламени

Его обуяла такая ярость, что он убивал всякого выходящего из ямы провозвестника Рока, а когда его брат испустил дух, Корсев бросился в недра земли, одолеваемый жаждой мщения. Больше его не видели.

Дверь распахнулась.

— Хотя, как это бывает со всеми легендами, история меняется по прихоти рассказчика, — добавил напоследок смотритель.

— Я взяла его на арене, — объяснила Рива. — Хочешь?

Девушка отпрянула, покачала головой.

— Это не для меня. Тебе надо принять ванну, — сказала Лиеза и пошла в дальний конец комнаты.

Из узорчатого бронзового крана на стене хлынула вода.

— Я постираю, — предложила Лиеза и указала на окровавленную одежду.

— Ты не моя рабыня.

— Но я и не свободная. К тому же мне просто нечем заняться.

Рива встала, выжидающе посмотрела на Лиезу. Та удивилась, затем рассмеялась и отвернулась. Рива скинула ботинки, сняла блузу и брюки, оставила их на полу, шагнула в воду и вздохнула от успокаивающей теплоты.

— С кем ты дралась? — все еще не глядя на нее, спросила Лиеза и опустилась на колени собрать одежду.

— Это были коты с большими зубами.

— Убила всех?

— Оставила троих.

Рива вспомнила трех выживших, занятых только пожиранием тела бывшего хозяина, с мордами и лапами, залитыми кровью. Несмотря на ужас зрелища, Рива не могла не пожалеть зверей. Пусть и злобные, они были рабами. Их держали впроголодь, избивали — не давали жить жизнью, предписанной им Отцом. Здешние люди из жестокой прихоти извращают мир.

Рива расплела косу и погрузилась в воду, расчесала волосы пальцами, чтобы убрать присохшую кровь.

Вода колыхнулась. Рива вынырнула и увидела, как в ванну заходит нагая Лиеза.

— Что ты делаешь? — отвернувшись, спросила Рива.

— Нужно постирать одежду, — чуть улыбнувшись, ответила девушка и плюхнула стопку одежды в воду.

— Займись этим позже.

— Я не твоя рабыня, — улыбнувшись чуть шире, ответила Лиеза и взялась за мыло.

Рива отвернулась, подошла к краю бассейна и подумала, что если вылезать, то Лиеза обязательно станет смотреть.

— У ваших людей нет уважения ни друг к другу, ни к жизни, ни к приватности, — пробормотала Рива.