Королева дождя

Стенли объяснил местным жителям план Анны, и они окружили медиков плотным кольцом — каждый хотел попрощаться лично. Анна твердо пообещала, что вернется, как только сможет, но у многих на лицах читалось сомнение. Настроение провожающих немного улучшилось, когда Стенли продемонстрировал им, что ни он, ни Анна не берут с собой медицинское оборудование. Они аккуратно сложили его в одно из уцелевших зданий и оставили на попечение местных жителей.

Как только они покинули Джермантауп, Анна вздохнула с облегчением.

— Обычные неполадки, — заверил ее Стенли, вылезая из машины. — Я все починю. Не волнуйтесь.

Солнце немилосердно палило с омытого дождем неба.

— Посидите в тени, — предложил ей Стенли. — Мне придется немного повозиться.

Анна попыталась последовать его совету, но затем решила прогуляться на вершину холма, возвышающегося прямо напротив Джермантауна. Она хотела сделать это с тех самых пор, как они приехали сюда, — чтобы ощутить место, в котором она оказалась, — но никак не находила на это времени.

Путь наверх был крутым и каменистым, но Анна обнаружила, что в состоянии идти, не сбиваясь с дыхания. Ничего удивительного: с того момента, как она покинула Мельбурн, она постепенно становилась все здоровей и сильней.

Открывавшийся с вершины вид оказался еще внушительнее, чем Анна предполагала. Она смотрела на группку зданий больницы Джермантауна — были видны и беленые стены, и зияющие дыры вместо крыш, и полностью разрушенная «палата» с глиняной крышей. Увиденное внезапно пробудило в ней беспокойство: она пообещала пациентам, что вернется. Но что, если планы епископа окажутся иными? Как только он поймет, что ее описание ситуации — вовсе не преувеличение, возможно, он сочтет нецелесообразным восстанавливать станцию.

"Чтобы избавиться от этих мыслей, Анна развернулась и стала смотреть в противоположную сторону. Подножие холма скрывалось в густом лесу, который простирался достаточно далеко, до маленького, похожего на драгоценный камень озера.

Внезапно Анна напряглась: в долине, недалеко от озера стоял розовый особняк.

Он казался видением — плодом разыгравшегося воображения. Или чем-то, принадлежащим другому миру.