Королева ночи

Затем лег на живот и положил голову на согнутые руки. Ее юбки шуршали где-то сбоку. И затем он ощутил ее вес пониже спины. Он чувствовал жар ее тела даже через лен рубашки.

И ахнул… У нее под платьем не было ничего.

Он не смог сдержать низкий, глухой стон.

— Я слишком тяжелая для вас? — поинтересовалась она, делая вид, будто не понимает истинную причину его поведения.

— О Господи, нет! Совсем нет. Вы прекрасны.

Она тихонько хихикнула, легко и воздушно.

— Я рада, что вы так думаете.

Ее руки творили чудеса.

Большие пальцы массировали позвоночник, заставляя мышцы расслабиться. Когда она добралась до его талии, то передвинулась ниже и перешла к ягодицам, кончики пальцев коснулись развилки, спускаясь вниз к ногам. Джеймс дернулся и неожиданно рассмеялся, когда она дотронулась до тыльной стороны его коленей.

— Щекотно? — спросила Роуз мягким, шутливым тоном.

— Ужасно!

— Я должна запомнить это.

Затем она снова вернулась к его спине и теперь растирала ее, проминая крупные мышцы, а затем поглаживая разгоряченную кожу.

Движения убаюкивали его чувственность, клоня ко сну. Она могла массировать его спину всю ночь, он не сказал бы ни слова протеста.

Никогда в жизни ни одна женщина не уделяла ему такого внимания. Эго было опьяняющее чувство. Он мог бы легко привыкнуть, если бы представилась такая возможность.

— Повернитесь…

Ее негромкий голос коснулся его уха.

Она осторожно соскользнула и встала на колени около него. Разнеженный и убаюканный, Джеймс с трудом перевернулся на спину.

Собрав свои юбки, Роуз уселась верхом на его талию, и янтарный шелк пеной окружил их. Она выбрала отличную позу. Если бы только она попросила его снять брюки, как жилет и сюртук…

Стараясь не думать о том месте, где они могли бы соединиться, он посмотрел на нее из-под тяжелых полуопущенных век. Завиток темных волос выбился из узла на шее и покачивался при каждом ее движении, задевая кончиком ложбинку между грудями. Она растирала его мощные бицепсы, грудь, затем спустилась ниже.

Ее пальцы легко прошлись по выступу пониже живота, заставляя его дрогнуть под застежкой брюк в стремлении получить еще больше внимания.

Кровь прилила к паху, делая его член твердым и заставляя его упираться в мягкую шерстяную ткань брюк. Но она, казалось, не замечала этого, сосредоточив внимание на его бедрах.

Она так медленно и вдумчиво занималась его телом, что он, с одной стороны, совершенно расслабился, но с другой — был страшно возбужден.