Королева ночи

Толстый обюссонский ковер заглушал её шаги, пока она шла через кабинет. Панели красного дерева, до половины закрывавшие стены, и темно-зеленая обивка кресла говорили о том, что этот кабинет принадлежит мужчине. Мебель здесь была настолько основательная, что даже высокая фигура Джеймса позади дубового стола, разбиравшего бумаги и засовывавшего их в кожаный саквояж, терялась в этом окружении.

— Доброе утро, — быстро сказал он, поднимая глаза. — Я хотел предупредить тебя, что на неделю уезжаю из города. Короткая поездка за город.

— Джеймс! — шутливо насупилась Ребекка. — Ты меня обижаешь! Разве я могу забыть о тебе?

— Конечно, нет. Я ведь твой дорогой брат. — Он рассмеялся, закрывая ящик. — Какие планы на сегодня?

— Амелия говорила, что хорошо бы посетить Бонд-стрит…

— Если тебе что-то приглянется, просто…

— …пришлю тебе счет.

Господи… он, кажется, счастлив. Действительно счастлив. Ребекка давно не видела, чтобы брат так улыбался, так нежно и без тени беспокойства. Нет, нельзя сказать, что Джеймс отличался меланхолией. Он скорее был серьезным, очень ответственным, и это еще больше обострилось со дня женитьбы. Ребекка чуть-чуть склонила голову набок, изучая его, пока он проверял содержимое кожаного саквояжа.

"Ребекка уже видела эту улыбку. В тот день в парке, когда он познакомил ее с той красивой женщиной. Брюнетка с поразительными светло-голубыми глазами, которые она не сводила с ее брата.

— Мисс Роуз тоже покидает город? — спросила Ребекка так небрежно, как только могла, как раз когда он потянулся к серебряному чернильному прибору и перу.

Перо со стуком упало на пол.

Ребекка подняла его и протянула ему.

— Ты берешь ее с собой в Хани-Хаус, да?

Джеймс смотрел на нее, широко открыв глаза. Можно было подумать, что ему двенадцать и она застала его в тот момент, когда он украл кусок торта на кухне. Джеймс взял перо и засунул его в боковой карман саквояжа.

— Прости, Ребекка, но это не твое дело.

Значит, ее предположение верно. Хани-Хаус значил очень много для Джеймса.