Король интриг

— Гад ты, даже поорать на тебя не дал. Хотя…

Блин, да у кого телефон разрывается? Глухие? Трубку не снимают и меня с мысли сбивают. Взглядом орлицы смотрю на окружающих, пытаясь понять, кому слуховой аппарат на день дурака подарить. Ой, из моей сумки звук доносится. Достаю мобильный Суханова и столбенею.

Фото на звонке.

Одна подпись.

Крис.

Глава 51

— Я думал, что когда-нибудь, но мы всё равно будем вместе. Вот поэтому и решил приблизить этот момент.

— А сейчас?

— Что — сейчас?

— Так не думаешь? «Вместе» больше не хочется, что ли?

— Не-а.

Голова кругом, и я понятия не имею, кого мне сейчас прибить хочется. Друга, который белены объелся и сначала в горячке фигни наворотил, а потом раскаяться вздумал, или кобеля своего породистого, решившего, что он кошка и у него девять жизней.

А телефон в руке так и продолжал разрываться. Вот барышня неугомонная. До победного ждет.

— Ладно, Витамин, я с тобой потом разберусь.

Разворачиваюсь и, хватая подругу за руку, в укромное место за колонной ее веду, телефон протягивая.

— Ань, ответь.

Девушка непонимающе смотрит то на меня, то на трубку протянутую и начинает руками размахивать.

— Ну уж нет. Давай ты, а я на видео запишу, с подписью: «Они сражались за Назара».

Это самое тупое, что я когда-либо в жизни слышала.

— Я не могу.

Эй, алло, разве не понятно, что нельзя мне на звонки от всяких Крисок отвечать?

— Почему?

Черт, что за непонимающий народ пошел? Ну в самом-то деле.

— Я девочка. Мне нельзя.

— А я, по-твоему, кто? Динозавр?

— Ань, — закатываю глаза, тяжело вздыхая, — если отвечу я, то это будет выглядеть, словно я ревнивая истеричка, которая на всех подряд гавкает. Да Назар корону себе на голову наденет и ржать надо мной станет.

— А ты не ревнивая истеричка, получается? — и во взгляде такое, мол, серьезно? Ты сейчас не ревнуешь?

— Нет, конечно. За кого ты меня принимаешь? Я просто хочу превратить гада-Назара в отбивную, всего-то. Пффф. Напомню, это сто двадцать шестая статья, а не дурацкая ревность.

— Да-да. Я прям сразу про статью эту вспомнила, когда ты в лице позеленела. — И она Брут? Смеется еще.