Король Драконов: сильнее смерти

Возьми мой лепесток, — она раскрыла ладони и протянула Демьену призрачную магическую фиалку, распускающую нежные лепестки. — Закинь ее повыше. Он увидит, и придет сюда.

Демьен послушался; в его руках появился магический лук, он натянул позванивающую волшебство тетиву, а Ежинка положила свой цветок на самый кончик магической стрелы.

Отпущенная, стрела голубым лучом взлетела к хмурым небесам, и там, под тяжелыми облаками, расцвел огромный, как фонтан салюта, цветок. Он осветил собой весь лес и осыпался серебряным дожем на Демьена и Ежинку.

— Должен заметить, если сбился с пути, — произнес Демьен.

Так и вышло.

Не прошло и нескольких минут, как на занесенную снегом тропу выехал Дерек.

— Слава магии, ты не замерз! — воскликнул Демьен.

— Замерз? — переспросил Дерек. — Наверное, это невозможно, если со мной такая поддержка.

Только сейчас Демьен увидел, что в седле за спиной Дерека сидит сбежавшая невеста Короля Зимы и обнимает его плечи лебяжьими крыльями. Она испуганно посматривала на Короля, словно опасаясь, что он ухватит ее, стащит с коня и насильно поволочет Королю Зиме.

— Не передумала? — спросил он. — Смотри — вот смелая девушка, готовая даже собой пожертвовать, если надо. А ты что же?

— А я жить хочу, — пробубнила Снеженика, прячась за спиной Дерека. — Страшно умирать, когда тебе совсем мало лет.

— Не принуждай ее, — мягко произнес Дерек. — Не нам ее судить, правда. Вот так шагнуть, и отдать свою жизнь — это не всякий храбрец решится.

— Эх, — с досадой произнес Демьен, — насколько все сложно!

Но спорить не стал.

— Я могу, — боязливо произнесла Снеженика, — помочь вам нарядить ненастоящую невесту… и научить ее, как вести себя.

— Ну, хоть что-то, — ответил Демьен печально.

— Тогда поспешим! — оживился Дерек. — Потому что Осень наступает. Я не замерз в лесу только потому, что там все растаяло и стало тепло. Слуги Осени собираются на последнюю, решающую битву.

— Мы должны ее выиграть! — горячо ответил Демьен. — Мы должны покончить с ней!

***Осень неистовствовала и выла где-то за стенами, хлестала дорожки дождем, ожидая, что на них отпечатаются следы беглецов, но напрасно. Еще до того, как она в ярости смыла своим дождем все следы, Аргент утащил Пустоту в какую-то странную нору, большую — в ней даже он передвигался, чуть пригнув голову, — и выложенную изнутри черным старым кирпичом.