Король для рыжей ведьмочки

Воображение рисовало ужасные картины на тему «если Фил не придет». Этих картин было великое множество. Несколько раз позволила себе помечтать о его появлении. И не одной идеи по поводу причины подобного поведения родителя и любимого. Сколько не ломала голову, ничего адекватного не могла придумать.

Когда стрелки показывали пять, сознание ненадолго отключилось, чтоб явится в виде ночного кошмара.

Во сне Фил кричал ей, чтоб никогда не приближалась к нему. Проснулась с воплем и бешеным сердцебиением. Схватила телефон.

Ждать дальше не было сил. Время шесть. Где же он? Набрала номер, со страхом ожидая услышать родной голос. Гудки идут, но трубку не берет. И так два часа, в течение которых её сердце вымотано до предела. Каких только ужасов не придумала.

В начале девятого он, наконец, взял трубку. Его тихое «Машенька» уже было порадовало, но резко оборвалось.

- Фил, любимый, милый, ты где? Я звоню несколько часов… Фил! Что с тобой? Что случилось? Фил, родной мой, не молчи… - Маша сама не замечает, как срывается на рыдания.

С одной стороны облегчение, что он ответил, что живой и здоровый, с другой – дикий страх ведь ничего не изменилось.

Она пытается достучаться до него, объяснить, что ничего не имеет значения, кроме их любви. Но в ответ на сердце камнями падают три слова: «прости», «забудь меня». Он понимает, что с ней только что сделал? Эти три слова буквально раздавили.

Маша лежала, раскинув руки в разные стороны, и тупо смотрела в голубой потолок любимой с детства комнаты.

Из глаз текли соленые ручейки, а сердце выбивало барабанную дробь. Мозг отказывался думать.

В дверь постучали, но она не шевельнулась. Когда вошла мама, никак не отреагировала.

Елена Ивановна всхлипнула, глядя на дочь и упала на колени рядом. Ее глаза и до того были красными от слез, а сейчас снова наполнились обжигающей соленой влагой.

- Машенька, что ты творишь? Нельзя так из-за мужчины!

Маша перевела на нее невидящий взгляд.

- Где отец? – голос мертвый.

- Мы поругались, и я его выгнала.

– Голос матери дрожит, но Машу ничего не трогает.

- А я? Мне никто не хочет рассказать?

- Машенька, девочка моя, дай нам время, все очень серьезно. Возможно, нам с отцом придется расстаться навсегда. – Елена Ивановна снова всхлипывает. Наверное, сей факт должен взволновать дочь, но Маша придавлена камнями. Чувства одеревенели. – Маша! Мы прожили двадцать лет вместе! Неужели не понимаешь? Мне в двадцать раз хуже, чем тебе.

Машу пробивает дрожь.