Копья и пулеметы

Ее и короновали, провозгласив «нашим законным и полномочным сюзереном леди Александриной-Викторией».

(Правда, сама она свое первое имя почему-то не любила и никогда им не подписывала ни официальные документы, ни частные бумаги. Так что очень многие попросту не знают, что она еще и Александрина – как не знал до нынешнего года и автор этих строк.)

С воцарением Виктории (будем уж называть ее так, как она сама всю жизнь себя называла) династия Ганноверов на английском престоле пресеклась. Дело в том, что по ганноверским законам, скопированным со старинного французского (салическое право), женщина из рода Ганноверов на королевскую корону не имела права.

Впервые на английском престоле оказалась столь юная королева – восемнадцать лет с неполным месяцем. В высшем свете моментально прошелестел шепоток: «Не будет ничего хорошего, если империей станет править совершенно неопытная девушка восемнадцати лет от роду, которая сама только что освободилась от строгой родительской опеки».

Как частенько в таких случаях бывает, поблизости тут же замаячили бескорыстные помощники и добрые советчики, обладающие надлежащим опытом в обращении с государственным штурвалом. Однако всех решительно оттерла мать Виктории, вдовствующая герцогиня Кентская, Мария-Луиза-Виктория, в девичестве – принцесса Саксен-Кобург-Саафельдская, женщина невероятно амбициозная и властная.

Расчет был прост: Вильгельм стар и болен. Если он умрет до того, как Виктории исполнится восемнадцать лет, уж герцогиня с ее характером и амбициями постарается стать регентшей при юной королеве, а подобное регентство может затянуться надолго (вспомним, сколько лет Екатерина Вторая не допускала к управлению государством Павла Первого, хотя он давно вошел в совершеннолетие).