Корабль призраков

Яркие набивные цветы были к тому же обшиты бисером. Муха водрузил шапочку на голову Карпика, отошел на несколько шагов и склонил голову набок.

– По-моему, здорово. Как вы думаете, Ева?

– Ле манифиг, – сказала я словами Аники и тут же почувствовала легкие угрызения совести: даже наш беспечный, как бабочка-капустница, “голубой” догадался что-то подарить Карпику на прощанье, а я даже не подумала об этом. Что-то ты совсем одичала в непролазных дебрях своего вечного одиночества, Ева…

– А тебе нравится? – спросила у меня Карпик, поправляя кокетливую шапочку рукой.

– Просто чудесно, девочка.

– Спасибо, Муха! – Карпик приподнялась на цыпочки и поцеловала азиата в щеку.

– Счастливого пути, Карпик. – Муха почтительно приложился к руке девочки. Ох уж эти мне “голубые”, их нужно занести в Красную книгу и охранять законом только потому, чтобы не перевелась эта ненавязчивая галантность!..

Муха пошел по коридору, соблазнительно виляя маленькой крепкой задницей.

– Я бы очень хотела научиться играть в пинг-понг, – вздохнула Карпик.

Дверь ее каюты приоткрылась, и оттуда выглянул Сокольников:

– Сколько можно тебя ждать, Лариса! Тридцать минут давно прошли!..

– Мне пора, – сказала я, еще раз поцеловала Карпика и, не оглядываясь, пошла по коридору.

Спустившись на свою палубу, я самым предательским образом сразу же забыла о Карпике. Под дохой у меня покоилась тайна покойного старпома Митько, в кармане лежал ключ от всех дверей на корабле: похоже, уезжая, Карпик сделала мне царский подарок.

Я вдруг подумала о том, что Карпик так и не оставила мне свой телефон, следовательно, никаких проблем, никаких обязательств, всего лишь милая корабельная дружба, которая оканчивается сразу же после того, как подают трап на берег. Конечно, все было бы совсем по-другому, если бы мне тоже было тринадцать лет. Вздор, Ева, если бы тебе было тринадцать лет, ты бы сразу же начала стесняться хромой подружки. Обычная детская жестокость, только и всего…

Я страшно надеялась, что Вадика не будет в каюте, не станешь же при нем раскладывать все свои находки, – замучит расспросами… В последнее время Вадик взял в привычку ошиваться там, где находилась Клио.

Таких мест было немного, включая нос корабля, на котором Клио иногда любила торчать в окружении поклонников и простирать руки к разверзающимся перед “Эскалибуром” водам (очевидно, лавры картонного смазливца-геройчика Леонардо ди Каприо не давали ей покоя).