Корабль призраков

– А газета?

– Свеженапечатанная газета ни в чем меня не убедит, даже если на ней будет стоять дата 508 год до Рождества Христова. – А он показывает отличную бультерьерскую хватку, этот шоколадный король!..

– Хорошо. А труп… Труп вас в чем-нибудь убеждает?

– Убеждает только в том, что на корабле есть человек, который способен убить. Или люди. Вы же знаете эту старую истину: ищи, кому выгодно."

"– Вот именно! – воспрял духом адвокат. – Банкира, я понимаю, бизнесменов – я понимаю… Даже у шоколадных королей есть конкуренты.

– Я не знаю.

– Вот видите! И потом, мы не знаем, куда делся Лаккай…

– Вы же помните, что рассказывал Макс, – вмешался Муха. – Он увидел что-то ужасное… Макс рассказывал о его лице. Может быть, тогда – тот, английский, “Эскалибур” столкнулся с чем-то пугающим, необъяснимым. С адом …

– С адом, где вместо чертей пасутся тюлени. Так, что ли?

– А ведь они тогда, в 1929 году, тоже вышли убивать тюленей… Вы помните?

Андрей замолчал и почесал переносицу, а я была почти влюблена в него: ну, давай, мальчик, я тоже не верю в мистику, ведь пуля в голове Клио самая настоящая, давай, найди аргументы, убеди их всех, что бояться нужно не корабля…

– Это тоже из области допустимого, – наконец осторожно сказал Андрей.

– Да, – вдруг сказала Карпик, – существовал.

Взрослые даже не вспомнили о существовании девочки, пока она сама не напомнила о себе.

– О чем это ты, Карпик? – ласково спросил Муха.

– Я училась в Брайтоне. Правда. Я училась там в колледже… А Брайтон совсем недалеко от Плимута. Мы ездили туда на экскурсию. И были в охотничьем клубе… Там лучшее собрание чучел. Плимутские таксидермисты считаются одними из самых лучших в Англии…

– Таксидермисты? – переспросил Андрей.

– Ну да… Таксидермия – это набивка чучел.

– Ну, хорошо, пусть так. Пусть в Плимуте есть порт, есть охотничий клуб. Это еще ничего не значит. И свидетельство вашего Макса тоже. Он мог рассказать о чем угодно.

– И сам себе пробить затылок, – иронически добавил Муха.

– Хорошо. Согласен. Я не говорю, что это был Макс… Единственный из экипажа, – заметьте, единственный, – который остался на корабле. Весь экипаж исчез, а он один остался. Это выглядит подозрительно.