Корабль призраков

– Черт возьми, это же наш капитан! И корабль так же называется… Только почему-то надпись на английском…

– Меня интересует дата, – сказала я. – Там написано “1929”. Судя по всему, это год…

– Да, судя по всему…

– Фотография кажется мне достаточно старой. Но я не знаю точно, насколько она стара. И соответствует ли она технологиям 1929 года… Вы ведь профессиональный фотограф, вы можете это определить.

– Пожалуй. – Филипп поскреб затылок. – Пожалуй, могу. Здесь и объяснять ничего не надо. Вы знаете, что такое дагерротипия?

– Слышала краем уха…

– Так вот, это первый практически пригодный способ фотографии.

Светочувствительным веществом служит йодид серебра. Практиковался с 1839 года. Потом, уже в XX веке, разрабатывались другие технологии… Но эта – явный дагерротип. В двадцать девятом году это имело место быть. Да, фотография подлинная. Скорее всего.

– Так “скорее всего” или подлинная?

– Я не могу сказать наверняка. Нужно специальное исследование. Но именно так это выглядит навскидку.

Конечно, не исключена возможность подделки. Но это маловероятно. И к тому же чересчур хлопотно.

– Навскидку, на первый взгляд… – Я снова, в который раз за день, почувствовала приступ раздражения. – Все на этом корабле выглядит подделкой. И сам корабль – подделка. Вам не кажется?..

– Где вы нашли эту фотографию?

– В капитанской каюте. Она висела на стене.

– Вы уже успели побывать в капитанской каюте?

– Я много где успела побывать. Уверяю вас, эта фотография не единственный сюрприз, который там нас ждал.

"

"– “Нас”?

– Меня и девочку. Карпика.

– Да-да, я знаю…

– 1929 год – совсем не моя эпоха, и Фрэнсис Скотт Фицджеральд тоже не мой писатель. Но там все так… Как бы это сказать… Все соответствует нашим представлениям об этом времени. Самым приблизительным. Там все вещи того времени. Вы понимаете меня?

– Пытаюсь понять.

Филипп бросил фотографию на стол, поднялся и прошелся по каюте. Потом остановился передо мной. И улыбнулся.

Это была жалкая улыбка.

– Сначала пропал экипаж. Капитан оказался всего лишь изображением на фотографии, датированной двадцать девятым годом. Потом отсутствие связи. Всякой связи…

– Даже с тысяча девятьсот двадцать девятым годом, – сказала я. И сама удивилась тому, как зловеще прозвучали мои слова.

– Странные гудки, странный флаг… Знаете, о чем я подумал?

– Догадываюсь.

– Нет. А что, если мы проспали не двенадцать часов… Или сколько там, я не знаю.