Контракт

58 пропущенных от Кристофера, 10 от Дилана, 38 от папы и 25 от Макса. Капец, папа убьет меня, я не успеваю придумать, что сказать ему, как слышу взволнованный голос папы.

— Лили, доченька! Ну наконец-то! Что случилось? Ты в порядке? У тебя был отключен телефон, ты после нашей встречи пропала и… — я перебила этот поток слов.

— Пап! Прости! Я встретилась с Амандой в тот вечер и после разговора с ней ужасно вспылила. Она доставала меня своей свадьбой и я отключила телефон, я совсем забыла про него.

— Ты сегодня же ко мне переедешь и это не обсуждается! — услышала я строгий голос отца. Но злости на такое заявление у меня не было. Я знаю, что он волновался и таким образом хотел, чтобы я была рядом. Чтобы не переживать за меня так. И я все равно собиралась это сделать.

— Давай завтра!

— Нет, сегодня! Лили, я так волновался за тебя!

— Я знаю, пап! Прости, пожалуйста!

— Вот появятся свои дети — поймешь!

— Папа!

— Жду тебя сегодня с вещами, дочь.

— Ну, папа, — я стала по-детски просить его.

— Я сказал нет!

— Ну, папочка! Ну, пожалуйста, я совсем не готова. Мне нужно закончить работу и, к тому же, предупредить в институте, что я съезжаю. Собрать вещи. В общем, это не так просто, знаешь ли.

— Ладно, собирай вещи и завтра я жду тебя. Макс поможет тебе, — его голос уже был мягче.

— Спасибо, пап, люблю тебя!

— И я тебя, доченька! — он отключился, и я посмотрела на Макса, который стоял с улыбкой на лице.

— Что? — я так же улыбнулась и прошла на кухню.

— Ну, папочка, ну, пожалуйста, - он изобразил мой голос, и я кинула в него подушкой.

— Ой, заткнись!

— Ладно, тогда я буду чай! — парень присел напротив меня на стул, я включила чайник.

— Просто не хотела, чтобы он видел этот синяк. У него была бы такая же реакция как у тебя, не хочу, чтобы он волновался.

— Я так понял, отец сказал переехать тебе!

— Да, я сделаю это завтра и ты поможешь мне с вещами! — я поставила чашку перед братом и выставила конфетницу на стол.

— И снова «отец»! Ты расскажешь?"

"— Да что, тут нечего рассказывать! Я раньше тоже называл его папой. Пока в мои восемнадцать мне не рассказали, что я приемный. Было бы мне шестнадцать, я бы, наверное, психанул и убежал из дома, сказал бы, что они мне не родители, как обычно бывает в этих всех мыльных операх по телеку.