Консультант по дурацким вопросам

Жди потом, пока восстановят декорацию, выслушивай нелестные слова от режиссера…

— Начали!

ХРЯСЬ!

Да чтоб тебя!

ХРЯСЬ! ХРЯСЬ!

Дверь стояла как вкопанная.

На четвертом замахе, уже когда кувалда неслась в сторону двери, Миша почувствовал необъяснимую легкость в руках. А потом над ухом раздался вопль:

— ГРАНАТА!!!

Миша резко обернулся, готовый упасть.

Кувалда с обломанным куском рукояти летела в сторону «светиков», замерших над своими приборами. Две трети черенка остались у Миши в руках.

БАМС!

Чудом пронесло, никого не задело.

— Как странно, она же новая была… — сказал реквизитор.

— Еще есть? — деловито спросил режиссер.

— Нету…"

"Слава тебе, господи, что нету, подумал Миша, слава тебе, господи. А то бы я сейчас просто удрал с площадки, честное слово. Но сам-то тоже хорош! Это как надо было замахнуться и какую придать угловую скорость, чтобы сломать черенок от большой кувалды…

Дверь вынесли ударом двух щитов с разбега — упала как миленькая — и пошли обедать.

— Завтра ты со мной, — напомнил Ваня.

Намечалась пьянка с интересными людьми и «замечательными мужиками». Миша там рассчитывал набраться опыта и немного расслабиться, а то это бесконечное выбивание дверей уже подзадолбало.

Прямо хоть сам пиши историю, где никаких дверей не будет.

Правда, он уже пробовал — и тогда двери сами полезли в текст, выбиваясь направо и налево…

И прошлогодний опыт работы в Южной Осетии показал: сценарий — не догма. Если хочешь, чтобы получилось как задумано, — тогда и снимай сам, и монтируй лично.

Миша тогда был уверен, что работал над фильмом про войну. И ресёрчер так думал. Да все так думали.

После премьеры, когда Миша сидел перед телевизором, будто по голове стукнутый — с открытым ртом и желанием провалиться сквозь землю, — ему позвонил Пиротехник.

— Слушай, тут показали такое загадочное кино! Неизвестно кто неизвестно зачем стреляет по Цхинвалу — и все прячутся в подвалах!.. Я ни хрена не понял вообще! Про что это? Зачем? Ты не знаешь случайно, кто снимал эту хрень?!

* * *У Миши был к тому моменту приличный опыт работы на съемках документального кино, и результаты ему в общем и целом даже нравились.

Ладно бы один Миша — выпала в осадок группа.

Все они, хотели того или нет, пропитались запахом послевоенного Цхинвала. Это был горький, до слез, запах победы.