Контрабандистка с «красным» дипломом (СИ)

Лэксар все это время молчал, сильно сжимая меня в руках. Выдержки там никакой не осталась. Сидела как на вулкане и чувствовала, что стоит мне пошевелиться или случись еще хоть что-нибудь, и все — Лэксар рванет.

— Все хорошо, — взревела моя всегда тихая мамочка. — Ах, все хорошо, ублюдок толстозадый, — мама нас не видела, она вообще сейчас ничего не видела. Вырвавшись из объятий папы, она пошла в наступление. — Твои собаки похотливые моих девочек всю ночь в одних ночных рубашечках в коридоре продержали, развлекаясь за их счет.

Твои моральные уроды мою младшую доченьку ползать на коленочках заставили. Моего ребенка, которому и так в жизни не повезло, и теперь я кому-то должна сказать, что у нас все хорошо. Да ничего у нас хорошего, ничего…

И после этого моя мама, в приступе праведного материнского гнева за своих детей, кинулась на майора, расцарапывая ему лицо. Основательно так, но тут же ее аккуратно отбросил в сторону девочек папа и принялся доделывать начатое мамой до конца.

Наверное, папа знал, что ему ничего не грозит, потому как его огромные кулаки ходили ходуном. Силы у моего отца всегда было с избытком, и буквально через минуту бойни на лице майора расплылась гематома на пол-лица.

А папа возвышался над этим воякой и довольно скалился.

— Блестяще, Эван. А теперь повторите за меня пару ударов. Боюсь, так быстро до господина Варшова я добраться не смогу!

Просьба Лэксара звучала набатом в голове, папа же быстро добавил ползающему полному майору еще пару ударов куда-то в живот.

— Благодарю! — довольно прошипел Лэксар.

— Ну что ты, сынок, какие благодарности между своими, — и еще серия ударов в толстое майорское пузо. — Познакомься, милая, наш зять — Лэксар… э-э-э, — папа замялся, — прости, запамятовал, как дальше не до того как-то было.

— Ничего, — чуть расслабляясь, проворковал муж в тон папе, — не страшно. Лэксар исдар Орш Мрок к вашим услугам, госпожа Войнич.

— Муж? Чей? — мама только сейчас увидела визор и вообще всех свидетелей ее праведного гнева.

Вскинув голову, она впилась взглядом сначала в меня, потом в моего орша. — Астра, милая, цветочек ты мой маленький, живая, здоровая.

— Астра, смотри, Лиличка, там Астра! — в тон ей завопили сестрички."

"На Лилю же смотреть было страшно: сидя на этом кресле и поджав ножки, она выглядела так жалко и ранимо. Такая маленькая и хрупкая, только медовые глазки жили на кукольном личике, и сейчас они светились, глядя на меня.