Константа

 — Затем ты умрешь. — Не знаю, почему рассмеялась. Его голос был абсолютно ровен и спокоен, он просто констатировал факты. — Следом умру я. Грустно, но необходимо. — Прицокнул языком, когда лысый тормозил у большой не то усадьбы, не то пафосного дома, сделанного под усадьбу. — Снайпер был для Старцева. Когда я запускал к вам Дениску, предположив, как именно он все повернет, думая, что он один такой умный, а я очень наивный; в автомобиле Мазура уже стояло подрывное устройство с дистанционным управлением. Найти конспиративную квартиру, где было ваше партсобрание с вызванным моим начальником, разумеется, не проблема.

Проблема была в скорости доставки стрелка, но и с этим успели. Я не рассчитывал, что после окончания обсуждений в машине Мазура поедет не он. — Ян вышел из машины вслед за лысым, остановившимся у моей двери, когда я, прикрыв и стиснув на мгновение ладонью глаза, уговаривая себя не впадать в истерику. Вышла из салона на неверных ногах.

— Твой снайпер для Старцева… — произнесла я, поднимаясь по широким ступеням к дверям дома и с ненавистью глядя в спину идущего спереди Яна, роящегося в телефоне, постукивая пистолетом себе по бедру, — с одной пулей был, что ли?

Он не отвечал.

Сунув мобильный в задний карман джинс, остановился у двери, коснулся ручки и повернув голову в профиль, бросил мне:

— Я не планировал убивать женщин Мазура. Я не знал, что Романова беременна. Кирилл не должен был это видеть. Я сожалею.

И снова никаких эмоций. Открыл дверь и шагнул в темный провал холла.

Ноги отказывались идти, когда я стояла и смотрела в ему вслед, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. Лысый бесцеремонно пихнул сзади, вталкивая через порог. Без особых усилий справился со мной, утратившей контроль и разум, когда развернувшись, попыталась наброситься на него. Выкрутил руку, рывок, и без того разбитые колени врезались в паркет. Боль острая, прошивающая ненависть окутавшую разум. Нутро. Призывающая положенный сейчас страх.

Упор ладонью свободной руки в доски и протестующе попыталась приподняться, но он сильнее заломил руку.

Заскулив пригнулась к полу от боли, парализовавшей теперь не только остаточные попытки сопротивления, но и мысль к нему. Удерживал в таком положении, пока дрожащая рука, держащая упор, не согнулась в локте и я не прижалась щекой к паркету, постыдно уступая боли и смаргивая злые слезы, когда она пошла на убыль. Лысый отпустил мою руку, чтобы мгновение спустя поднять на ноги за шкирку, как нашкодившего котенка.