Константа

Я, глядя в ее глаза, понятливо натянула поглубже капюшон и опустила подбородок. Осторожно, исподлобья взглянув в сторону входа. Там, перед Зелимханом, стоял коренастый, респектабельный, хорошо одетый мужик лет сорока пяти спортивного телосложения с цепким взглядом пронзительно карих глаз. За его плечами находились несколько добрых широкоплечих молодцев, одинаковых с лица. Видимо, та самая охрана, которую явно чересчур уверенный в себе Зелимхан охарактеризовал как хлипенькую.

— Добрый вечер, Сергей Михайлович, — культурно поздоровался Зеля, — прошу оставить сопровождение за порогом.

— Добрый, Зелимхан Ахмадович, — приветственно кивнул пришедший, — я хочу просто поговорить с Константином Юрьевичем, — отведя взгляд от Зели, посмотрел на полуразвернувшегося к нему Анохина.

— Раз поговорить пришел, то зачем охрана? — Спокойно спросил Костя в полной тишине зала. — Я буду чувствовать себя неуютно, разговор может не сложиться.

— Я же пришел к тебе, Кость, — улыбнулся мужик, — как мне без охраны? У самого-то сколько бойцов по залу.

— Ужинают люди, — вернул ему улыбку Костя. — Ты тоже будешь чувствоваться себя неуютно, Сереж?

— Определенно, — хохотнул тот.

— Зеля, прошу.

Краткий приказ Зели и кавказцы поднялись и молча направились на выход. Сам Зелимхан выходил последним, дождавшись, когда Сергей обозначит своему сопровождению, что в зал они не входят.

Сергей прошел к столу и опустился на мое и Венерино место. Неудачное какое-то прямо. Не тот стул Аркаша хотел выкинуть из окна…

— Голоден? — Поинтересовался Костя, подавая знак официантке, тут же тронувшейся от бара с флегматичными кронпринцами и барменом, все так же кушающих витамины и смотрящих футбол.

— Не отказался бы. — Кивнул Сергей, жестом отказываясь от протянутого официанткой меню и попросив себе виски.

— Итак? — обозначив заказ стейков официантке и попросив побыстрее, Костя внимательно посмотрел на расслабленно сидящего напротив него мужчину.

— Ситуация дерьмовая, Кость. — Вздохнул тот, опуская локти на подлокотники и вынимая из пиджака сигареты, благодарно кивнув на пододвинутую к нему пепельницу. — Я не совсем глуп, примерно понимаю, что происходит. Понимаю, почему не докажу, что баламутишь мне дела ты. Одного я не понимаю — чего ты добиваешься? Голову себе всю сломал.