Конкурс убийц

В кладовке, кроме тараканов, коробок со старьем и зимних вещей, свисающих с деревянной шпалеры, смотреть было не на что. Они собрались уходить, когда Гуров, переступая, чтобы не раздавить особо шустрого рыжего соседа Анатолия, заметил под досками пола, на бетонной плите, перо. Они даже не входили, боясь повредить что-нибудь в ветхом равновесии чужого жилья. Может, внутри, чтобы не проломить пол, и стоять-то нужно на строго определенных досках. Гуров попросил лейтенанта отойти, сам присел на пороге.

— Или ты окрашенное… — не заметив, что произнес это вслух, выдохнул Гуров.

— Чего там?

— Там ничего, — отвечая Вите, полковник поднялся на ноги, критично осмотрел свисавшую с утлых вешалок одежду. — Но откуда-то это ничего там взялось. Хочу посмотреть.

Протянул руки и решительно раздвинул завесу из старых шуб и битых молью пальто в стороны.

Гуров отступил в коридор.

Сизый медленно опустил руку с мобильным, забыв сфотографировать увиденное.

На выбеленной стене висело фото Полонского. Красивое лицо в натуральную величину располагалось как раз на уровне глаз, Гуров точно помнил, что ни задирать голову, чтобы говорить с Аджеем, ни опускать, ему не приходилось. Помнил об этом и Милованов. Под фотографией располагалась также приклеенная намертво футболка, белая, с V-образным вырезом и красноватыми засохшими пятнышками на груди.

— А это… Что?

— Это крылья, — беспощадно припечатал Витя. Он вспомнил о камере, сделал пару снимков, увеличил и смотрел теперь в экран телефона. — Десятки крыльев. Если я верно понимаю, разных птиц. Предпочтительно голуби, но также есть вороны и вон те, маленькие, наверное воробьи.

"На улице они долго шагали тенистыми дворами. Хотелось молчать и дышать. Полной грудью, глубоко, чтобы выветрить из легких спертый запах чужого безумия. Погожий летний денек померк, утратив свои краски.