Конкурс убийц

— То есть как не имеет? По-вашему, Сифонов стоял там и ждал, пока Полонский избавится от лишних свидетелей и вернется, чтобы убить его? Или сам Полонский настолько глуп, чтобы совершать преступление и прятать тело в двух шагах от места, где их видели?"

"Мохов помолчал, постучал пальцами по полированной поверхности. Гурову пришла в голову мысль, что не так его собеседник и торопится возвращаться в допросную. Капитан встретился с Гуровым взглядом, заговорил тихо и едко:

— Почему вы его защищаете, Гуров? В чем ваш интерес?

Лев свел брови и не удержался.

— Потому что он невиновен, разве этого не достаточно? Улики указывают на то, что он причастен к преступлению, то есть как и все гипотетически встреченные Сифоновым в «Обетованном» знакомые. Он был там один? Без охраны, секретаря, любовницы? Так же, как и к убийству Быкова Юрия Михайловича семилетней давности, Полонский может быть причастен, но он не убийца.

Капитан смотрел на него отчужденно и брезгливо. Гуров почти слышал, как в голове Мохова крутятся старые кассеты-«сорокапятки», с раз и навсегда записанными словами: «А ты покрутись тут с мое, полковник. Посмотри на богачей этих, поживи на мою зарплату. В то время как холеные выскочки, торгующие смазливым лицом, берут деньги за одно свое «привет». На мгновение ему показалось, что до ответа Мохов так и не снизойдет.

— Откровенно? Извольте. Потому что лучше в этом деле утонет он, чем я. Есть люди уважаемые, делающие для города много больше, чем этот пижон с его фестивалем самолюбования, которым не нравится мысль, что Полонский может открыть свой рот и начать рассказывать про вещи и события, о которых давно пора забыть.

— Так он и пытается забыть!

— Этого мы знать не можем, Лев Иванович. Кто знает, что у них в головах, у бывших наркоманов и алкоголиков, внезапно получивших деньги и власть над умами? Зачем Полонский возвращается в город, где ему не рады, из раза в раз?

— Потому что это город его детства.

— Давайте без лирики, Гуров. Я сыт этой «ангельской» патетикой по горло. Тем временем у меня, не у вас, на шее два трупа. Один из которых — мумия. А второй своими архивами может если не отправить на нары, то снести с кресел всю нашу верхушку.