Конкурс убийц

Архив был старым, действительно девяностых и двухтысячных годов. В основном в коробках лежали папки с документами и письмами, написанными от руки, фотографии разной степени четкости. Что-то было безвозвратно повреждено влагой, тому, что хранилось в пластиковых пакетах на клипсе-застежке, повезло больше. Сизый увлеченно шелестел пожелтевшими страницами и иногда поворачивался к Гурову, встречая знакомое лицо или имя. Лиц и имен было много. И развлекаться в Онейске действительно умели и любили. Здесь были долговые расписки и копии бухгалтерских отчетов, пометки об экзотических сексуальных пристрастиях и изъятые из дел заявления пострадавших.

Это были фотографии. Формата А4, снятые пьяной рукой на устаревшую камеру, но напечатанные на отличной глянцевой бумаге, со всей максимальной четкостью. На снимках действительно была «Баржа», ресторан еще новый, приносящий хозяину деньги, а гостям незабываемые удовольствия. Ни одно из лиц не показалось Гурову знакомым, кроме одного. Аджей Полонский не всегда был блондином. Но и в обрамлении русых волос глаза его были прозрачны, а улыбка сумасшедшей. Не глядя, Гуров добыл снимок из середины пачки и отметил, что губной помады на теле парня существенно прибавилось, а вот одежды убыло.

Когда открыл их, оказалось, что Витя рядом забыл сыпать именами и фамилиями и выжидательно смотрит на него.

— Нашел, чего искал?

— Нашел.

— Покажешь?

— Нет.

— Лев, мы, кажется, договаривались доверять…

Гуров помолчал, подбирая слова.

— …А чего на мерзость смотреть. Ты мерзости не видел? Дело не в том, что я тебе не доверяю, Витя.