Выбор

Равшана, прищурившись, спросила:

— А ты и вправду дружишь с императрицей?

Ирэн не поняла вначале к чему такой вопрос, вдруг он для того, чтобы выяснить её значимость для империи и ответила уклончиво:

— Я была представлена императрице, но дружбой это вряд ли можно назвать

И вдруг Ирэн стало понятно, почему Равшана-ханум так интересовалась этой темой, потому что следующий вопрос был абсолютно женским:

— Это правда, что благодаря тебе ваша императрица теперь не выбирает какой половиной лица повернуться к мужу?

Ирэн внимательно посмотрела на Равшану-ханум, будто бы пытаясь разглядеть, что та прячет под шёлковым платком, и сказала:

— Для женской красоты нет предела, а я знаю, как можно исправить некоторые маленькие несовершенства.

Вдруг Равшана-ханум отстегнула платок и спросила:

— И даже такие несовершенства?

Ирэн взглянула в открывшееся лицо. У Равшаны-ханум была белая кожа, и на ней на щеках с двух сторон лица словно бакенбарды лицо обрамляли пигментные пятна.

Ирэн спросила:

— Равшана-ханум, когда у вас появились эти пятна?

— Эти пятна стали заметны уже после смерти отца Мустафы-хана, — ответила женщина, и с горечью в голосе добавила, —но появились они тогда, когда я носила его ребёнка

Ирэн молчала, не стала спрашивать про ребёнка, судя по горечи в голосе Равшаны-ханум, либо она не доносила беременность, либо с ребёнком что-то случилось

Названная мать Мустафы-хана сама ответила на невысказанный вопрос:

— У меня родился сын, и я как мать приняла первого сына мужа в названные сыновья, моему сыну было три года, когда его отец скончался от раны, которую он получил на охоте, а через два года мой сын ушёл вслед за отцом.

Женщина закрыла глаза, как будто бы пытаясь сдержать слёзы, но когда она их открыла, то глаза её были сухие, но в них горела… ненависть?

— Мой сын просто однажды заснул и не проснулся. Все убеждали меня, что такое бывает, но я явственно ощутила запах одной очень интересной травы в его комнате.

Равшана-ханум гордо подняла голову и Ирэн показалось, что она собиралась сказать что-то совсем другое, но сказала женщина только о том, что ей удалось сохранить хорошие отношения с Мустафой-ханом, и он доверил ей свой гарем.

Помолчала немного, потом спросила, явно пересиливая себя:

— Можешь сделать так, чтобы это, — и она, поморщившись обвела рукой вокруг лица, — исчезло.