Выбор

Разговаривали Мустафа-хан и Ибрагим-бек.

— Зачем тебе эта женщина? — спрашивал Ибрагим-бек

— Я хочу узнать за что её так ненавидят бротты, — отвечай Мустафа-хан, помолчал немного и добавил, — мне донесли, что император русов наградил её большим орденом, и она личная подруга императрицы.

— Да, — говорил Ибрагим-бек, — я тоже слышал, что это она остановила войну между русами и Ханиданом, а про императрицу, говорили, что раньше она всё время показывала только одну часть лица, а теперь можно увидеть и вторую и это тоже благодаря этой женщине.

— Ханиданцы называют её ашу-врач*, — задумчиво произнёс Мустафа-хан, — поэтому мне интересно не только на неё посмотреть, но и поговорить с ней

(*Ашу-врач (перс.): слово «ашу» в значении «чистый», соответствует слову «гигиена», то есть, поддерживая чистоту и гигиену, врачи лечили больных и предотвращали появление болезней)

— Ты поэтому поселил её в своём гареме? — рассмеялся Ибрагим-бек, — там твои жёны и наложницы могут устроить ей «тёплый приём»

— Я поручил её Равшане, — ответил Мустафа, — она присмотрит"

"Равшана-ханум больше не стала испытывать судьбу и пока никто не заметил, что она подслушала разговор хана со своим братом, тихо выглянула из ниши, убедилась, что рядом никого нет и её никто не видит, и быстро пошла обратно в гарем.

Если её гостья та, о ком она думает, то это подарок судьбы для неё, для Равшаны. Но прежде, чем пойти, проведать гостью, она зашла к себе в комнаты, отослала служанку и подошла к зеркалу. Перед зеркалом она отстегнула шёлковый платок, прикрывающий её лицо и с отвращением посмотрела на серые пигментные пятна, испортившие ещё нежную кожу.

* * *Москов. Столица Стоглавой империи. Кремль

Виленский разбирал корреспонденцию, как вдруг дверь распахнулась и вошёл курьер военной службы. Его попытался обогнать его секретарь, на ходу пытаясь объяснить:

— Сергей Михайлович, простите, это к вам срочно, донесение с Кавказа

Виленский даже подскочил: — с Кавказа?

Офицер, в руках которого было несколько конвертов, вытянулся и доложил:

— Адресовано главе Государственного Совета лично в руки

— Давай, — практически вырвал письма из рук курьера Виленский.

Ни одного письма от Ирэн не было. Зато были письма от Морозова и от Цициани

Барон Виленский вскрыл письмо от Морозова. Прочитал, кулак его непроизвольно сжался, сжимая ни в чём не повинный конверт.

Второе письмо от генерала Цициани, Виленский прочитал, выдыхая через сжатые зубы. Это было не официальное письмо.