Выбор

Дворец Мустафы-хана

— Глубокоуважаемый Мустафа-хан, — разливался соловьём посол Бротты при дворе хана Джон Лойсон, — примите от нас эти подарки в честь дружбы между нашими странами.

Подарки действительно были богатыми. Когда речь заходила о том, чтобы начать военные действия против Стоглавой Бротта не скупилась.

В этот раз помимо нескольких сундуков с драгоценностями из колоний, принадлежащих Бротте, доставили и большую партию оружия, пушек и ружей. Ружья раньше не поставлялись. Это было новое оружие, недавняя разработка броттских инженеров и весьма понравилось Мустафе-хану.

Но Мустафа-хан не был дураком, он понимал, что придётся отработать каждую копейку из этих щедрых «подарков».

Сейчас два вопроса исходили от Джона Лойсона

Он хотел, чтобы ширванцы убили женщину. На этих мыслях Мустафе-хану захотелось сплюнуть. Всем известно, что мужчины не воюют с женщинами. А ещё хитрый броттский шпион хотел, чтобы Мустафа-хан ввёл войска в Горное княжество.

И теперь Мустафе-хану надо было ответить на вопрос: зачем это надо Бротте?

Но Лойсон знал, как распалить амбициозного и жадного правителя Ширванского ханства.

"После того, как Мустафа-хан прочитал этот документ, глаза его налились кровью, но он сдержался и не показал, что на самом деле чувствует.

Оставшись наедине со своим советником, Ибрагим-беком, который также был его двоюродным братом, он сказал, выплёвывая слова:

— Эти собаки хотят отдать нашу страну Ханидану.

— Двадцать тысяч штыков только и ждут твоего слова, великий хан, — блеснул глазами из-под нависающей чёрной чалмы Ибрагим-Бек, который тоже получил от Джона Лойсона пару сундуков взамен на обещание поддержать стратегию войны, если на то будет воля бога.

Глава 26

Не только Ирэн получила письма императорской почтой.

Забела также получил письмо от…фрейлины её императорского величества Нади Столич. Он с трудом вспоминал смешную рыженькую девчонку, которая вечно отиралась возле Елизаветы, когда он приезжал во дворец.

Прочитал коротенькое письмо о том, что без него при дворе стало скучно и пресно. Никто больше не высмеивает чванливых царедворцев.