Выбор

Человек, который записывал бои, ещё раз крикнул:

— Есть кто из кровных братьев, готовый встать на сторону Дадиани

Ирэн вертела головой, надеясь, что кто-то ещё поднимется, спросила у Мананы:

— Почему так мало братьев со стороны Дадиани?

Дадиани вообще малочисленный род, а здесь в основном те, кто хочет, чтобы Давид освободился как жених.

И, когда распорядитель уже собирался крикнуть, что лезга начинается, на поле выбежал человек. Все оживились, гадая, кто бы это мог быть.

Ирэн тоже присмотрелась и не смогла не улыбнуться, на поле бежал…граф Андрей Забела, а за ним его верный Батыр.

Граф Андрей подбежал и что-то сказал распорядителю, тот кивнул и пропустил графа к четверым, стоящим на стороне Дадиани.

— Теперь они точно наваляют этим Леониди, — подумала Ирэн и страх отступил.

Глава 17

Ирэн спросила у Мананы:

— Неужели нельзя договориться мирно? Почему обязательно драться?

— Кирилл предложил хороший выход, все бы сохранили лицо, но Леониди хочет власти, именно поэтому он не пожалел собственных сыновей, — серьёзным тоном ответила Манана

— А можно как-то остановить драку? — Ирэн всё ещё не понимала, почему обязательно калечить друг друга

Манана задумалась, будто бы подбирая слова, чтобы объяснить:

— Это может сделать мать, но только, если противники в драке будут биться и ей не будет конца, если силы будут равны, во всех иных случаях, это станет показателем слабости.

Помолчала мгновение и добавила:

— Остановить может та, из-за которой спор.

Ирэн уточнила:

— Значит Тереза может остановить?

— Может, она может, — кивнула Манана

Ирэн более пристально посмотрела в ту сторону, где находилась Тереза. Девушка стояла, окружённая своими подругами и родственниками и вскинув голову тоже смотрела в сторону Ирэн, вернее в сторону Софьи.

Глядя на Софью, Ирэн казалось, что дай ей волю и она сама побежит на поле, размахивая мечом. Столько решительности было на лице девушки.

На середину поля вышел медиатор, оказывается так называли распорядителя.

Медиатор пригласил бойцов с каждой стороны. К нему подошли Давид и Роман Леониди. Когда мужчины встали рядом, ещё больше стала заметна разница между ними.