Выбор

Вдруг занавеска на входе в комнату распахнулась и в комнату вошла незнакомая служанка, вошла по-хозяйски оглядев комнату, но это точно была служанка, потому что на ней была одежда такого же цвета, что и на служанке, которая помогала Ирэн.

Ирэн удивлённо смотрела на наглую женщину. Здоровая, с мясистыми боками, с круглым лицом, на котором явственно выделялись усы и сросшаяся посередине бровь, служанка, даже не поклонившись, сказала:

— Меня прислали проводить вас на ужин.

Повернулась и вышла за занавеску в полной уверенности, что Ирэн сейчас встанет и побежит за ней.

Ирэн не двинулась, продолжив сидеть на невысокой банкетке, которая появилась за то время пока они с Равшаной ходили к Абу-Сине.

Через минуту толстуха ворвалась да так стремительно, что почти запуталась в занавеске, и почти крикнула на Ирэн, уперев руки в боки:

— Я же сказала вам идти за мной

— А ты кто? — Ирэн взяла персик, лежащий вместе с другими фруктами на большом блюде, и откусила кусочек

— Я служу Эстер Аль Даула, — задрав вверх голову на короткой шее, гордо заявила эта хамка.

— Ну иди к Эстер и служи дальше, — спокойно проговорила Ирэн и откусила следующий кусочек от сочного персика"

"— Госпожа Эстер проявила неслыханную щедрость, послав меня за тобой, — совсем обнаглела толстуха и Ирэн, отложив персик и вытерев руки, поднесённой служанкой влажной тряпицей, сказала:

— Иди и передай госпоже, что её слуги не обучены, как надо себя вести с почётными гостями, поэтому моя благодарность не полная.

Возможно, нахальная служанка ещё бы продолжила препираться с Ирэн, но тут в комнату вошла Равшана-ханум и стоило ей появиться, как служанку «самой госпожи Эстер-аль Даула» словно ветром сдуло.

— Что она хотела? — спросила Равшана-ханум

— Пришла проводить меня на ужин, — ответила Ирэн, — но я ждала вас

— Правильно, что не пошла, — сказала Равшана-ханум, — никому здесь пока не верь, а особенно любимой жене Мустафы-хана. Ревнивая очень, каждую новую наложницу воспринимает как врага.

Ирэн не стала напоминать Равшане-ханум, что она не наложница, но та, похоже уловила молчаливое возмущение гостьи и усмехнулась:

— А вдруг Мустафа-хан тебе понравится?

Ирэн вспыхнула, но сдержалась, хотя тоже хотелось подшутить, что в этом случае ей будет не обязательно сидеть в лаборатории, создавая средства для красоты, и она тоже будет проводить время в купальне.

— Ладно, Ирэн-ханум, — неожиданно проявила уважение Равшана, — пойдём познакомишься с гаремом, а то уже скоро и сам Мустафа-хан придёт.