Конфетка для ковбоев

Гарри все не правильно понял.

— Что именно не правильно? Что непонятного в слове труп? Он сказал, что над ней надругались и необходимо опознание, надо ехать в Хьюстон.

Кэндис чувствовала, что ее накрывает самая настоящая истерика. В руках дрожал бокал с водой, слезы уже катились по щекам, в груди стоял ледяной ком. Джим сидел перед ней на корточках, гладил по рукам."

"— Послушай, все совсем не так. Мы связались с Хьюстоном, да, в пригороде был обнаружен труп женщины, в сумочке удостоверение на имя твоей матери Лоры Браун, но это была не она.

Кэндис всхлипнула, даже икнула, продолжая во все глаза смотреть на шерифа. В груди все еще бешено отбивало свой ритм сердце, но руки перестали дрожать. Она отпила воды, посмотрела на Рика, снова на шерифа.

— Рик, это правда? Это точно не моя мама?

Она все никак не могла прийти в себя, плохо соображала, слезы все еще текли по щекам сами по себе.

— Ну что ты, все хорошо, девочка, не переживай. Полиция связалась с ней, Лора точно жива.

У Джима сердце щемило в груди от ее слез. Хотелось закрыть от всего мира, защитить, а еще дать ту заботу и тепло, которых он не дал, отвернувшись от нее.

— Вы знали мою маму?

— Отец, да скажи ты уже ей.

— Рик!

— Что скажи? Что вы должны мне сказать?

— Кэндис, послушай, — он забрал стакан, поставил на стол. — Да, я знал Лору, мы некоторое время встречались.

Кэндис зависла, шериф так странно на нее смотрел, что становилось не по себе. Она, конечно, спрашивала у матери, когда была совсем маленькая, почему у нее нет папы, как у всех детей. Это нормальный вопрос любого ребенка, растущего без отца. Но мать ничего не отвечала или расстраивалась и начинала ругаться. Со временем Кэндис прекратила задавать такие вопросы. Дальше, когда она уже пошла в школу, ее дразнили, говорили о матери плохие слова.

— Нет, она не говорила. Никогда не говорила.

— Тебе сейчас все покажется странным и, может, невероятным, словно в каком-то сериале или кино. Господи, даже самому не верится в это. Я очень виноват перед тобой и Лорой. Не знаю, простишь ли ты меня.

Джим потер лицо руками, встал, прошелся по кабинету.