Конец лета

Вы бы удивились, узнав, как много можно успеть, когда телефон не трезвонит каждые три минуты. – Он торопливо выдвинул ящик стола. – Я поменял вам деньги по нынешнему курсу. Вот расписка...

– Зря вы это!

– Нет, не зря, Джейн. Учитывая врожденную принципиальность каждого шотландца, вы должны убедиться, что я ни на пенс не обманул вас.

– Тогда можете взять этот пенс в качестве комиссионных. – Я протянула руку, а он передал мне пачку купюр с мелочью.

– Теперь вы можете смело заделаться большой транжирой, хотя, по правде говоря, я не думаю, что в Кепл-Бридж вам удастся их просадить.

Я сунула деньги в карман старенького плаща и добавила:

– Бабушка в курсе. Она сначала хотела, чтобы я отправилась в Инвернесс, но, узнав, что у нас с вами намечен ленч, с радостью отпустила меня до вечера.

– Вы любите бифштексы?

– Последний раз я ела бифштекс на день своего рождения. В Риф-Пойнте мы сидели на холодной пицце.

– Вы долго будете делать покупки?

– Минут тридцать.

– Всего? – удивился Дэвид.

– Вообще-то я не люблю шататься по магазинам.

Вечно мне ничего не подходит, а если вдруг я нахожу нужную вещь, то потом все равно начинаю ее тихо ненавидеть. Я вернусь с кучей ужасной одежды и в расстроенных чувствах.

– В таком случае я скажу, что одежда очаровательна, и это поднимет вам настроение. – Он взглянул на наручные часы. – Тридцать минут... Значит, в двенадцать. Здесь?

– Отлично.

Я вышла из конторы с полным карманом денег и стала искать, где бы их потратить. По пути мне попались торговцы мясом, зеленью и птицей, потом оружейная лавка и гараж.

В конце концов между унылым итальянским кафе-мороженым, какое можно увидеть в каждом шотландском городе, и почтовым отделением я наткнулась на вывеску: «Модная одежда Изабель Маккензи». Я вошла через стеклянную дверь, элегантно задрапированную пожелтевшим от времени тюлем, и очутилась в крохотной каморке с полками, доверху набитыми товаром, при виде которого у меня сразу упало настроение. Под стеклом прилавка было разложено нижнее белье пастельных тонов, а на стене висели малопривлекательные полосатые пуловеры.

Я хотела было повернуть обратно, но из-за портьеры выскочила невысокая, похожая на мышку женщина в костюме джерси, который был ей велик размера на два, с огромной кернгормской брошкой у горла.

– Доброе утро, – обрадовалась она. Я почему-то подумала, что эта серая мышь начала трудовую деятельность в Эдинбурге, но потом перебралась в захолустный Кепл-Бридж, где торговля у нее пошла живее.

– О, здравствуйте. Мне..