Конец лета

У вас был долгий перелет. Мы сейчас проводим вас к Пилар.

Медсестры переглянулись, и старшая еле заметно кивнула.

– Спасибо. – Динна выпила еще немного воды и вернула стакан медсестре. – Доктор Киршман здесь?

Медсестра покачала головой:

– Нет, сегодня он ушел пораньше. Он провел с Пилар всю ночь. Вы, наверное, знаете, что ей сделали операцию?

– На ногах?

Динну снова стала бить дрожь.

– Нет, на голове.

– Как она?

Динне показалось, что пауза тянется бесконечно.

– Ей стало лучше. Пойдемте со мной, мадам, вы сами все увидите.

Медсестра держалась рядом, чтобы в случае чего помочь Динне, но та уже твердо стояла на ногах и даже злилась на себя за то, что потеряла драгоценное время. Ее повели по длинному коридору с окрашенными в персиковый цвет стенами. Перед тем как медленно открыть дверь в палату, медсестра посмотрела на Динну долгим внимательным взглядом. Динна вошла внутрь, сделала несколько шагов и остолбенела. Казалось, воздух в ее легких мгновенно замерз и она потеряла способность дышать.

Пилар лежала на кровати, забинтованная, опутанная какими-то трубками, окруженная приборами.

Но на этот раз Динна не дрогнула. Она выпустила из рук сумку, под взглядом медсестры решительно направилась к кровати и улыбнулась. Медсестра, которая ее провожала, переглянулась с той, что дежурила в палате, и подошла ближе, но Динна этого даже не заметила.

– Здравствуй, девочка моя, это мама.

Со стороны кровати донесся слабый стон, Пилар стала следить за матерью взглядом. Динна поняла, что дочь ее увидела и узнала.

– Все будет хорошо, ты поправишься.

Динна села возле кровати, очень осторожно, едва касаясь, дотронулась до здоровой руки своей девочки, потом взяла ее обеими руками, поднесла к губам и поцеловала пальцы.

– Все хорошо, дорогая, ты обязательно поправишься. Девочка издала стон, от которого в душе Динны все перевернулось.

– Тсс, не надо, не сейчас. Ты сможешь поговорить со мной позже."

"Динна говорила очень тихо, чуть слышно, но твердо. Пилар покачала головой.

– Я...

– Тсс.

Динна с болью посмотрела на дочь, ей не хотелось, чтобы девочка тратила силы на разговор, но глаза Пилар были полны невысказанных слов.