Конечно, беременна! (СИ)

До этих упругих полушариков, в которые впечатывается моя рука, вздернутых сосков, способных прочертить на моей коже огненные полосы даже сквозь топ и рубашку, от того даже, как она пытается ухватить зубами мой язык, не позволяя ему делать то, что я уже при всем желании не могу остановить.

Впервые понимаю, что язык во рту действительно может быть настоящим сексом.

Все мои вкусовые и остальные рецепторы усилены в тысячи раз, а у нее внутри так жарко и так влажно, что это просто сводит меня с ума."

"Забросив ногу Карамельки себе за спину, впечатываюсь раскаленным членом в тонкую полоску кожи между ее ног, - такую тонкую, что, кажется, ее сейчас пробить и протаранить, чтобы ворваться в тело Карамельки, - не хрен вообще делать.

И как безумный начинаю трахать ее рот языком, сходя с ума от хлюпающего звука и глухих стонов, которые Карамелька, подрагивая под моими руками, начинает выдыхать мне в самое нутро, заставляя его вибрировать.

Сейчас меня уже ничему не остановить.

Ни землетрясению, ни торнадо, ни самому Папе Римскому, если он вдруг появится на пороге, снеся двери с петель и начнет швыряться в меня дымящимся ладаном.

Черт! У меня мозги заворачиваются от одного запаха Карамельки! А ее стоны и придыхание, эта дрожь горячего тела, вибрируящая под моими руками, - это просто невозможно! Это – больше, чем я мог бы себе представить в самом крышесносном эротическом сне!

Какая же ты сладкая, чертовка, хрипом расплываясь по бьющейся жилке на ее шее, провожу по ней языком.

Тело Карамельки дергается под моими руками, впечатываясь в уже охреневший от постояного раздутого состояния стояк.

- Я возьму тебя прямо здесь,-  сам удивляюсь своей еще сохранившейся способности выплескивать слова, сжимая тугие соски Карамельки и просто дурея от ее запрокинутой головы и того, как судорожно она облизывает нижнюю губу.

Черт! Она таки реально снесет мне крышу на хрен! На все времена!

Руки начинают лихорадочно шарить по ее телу, захлебываясь от невозможности удовлетворить свое желание оказаться везде и одновременно, - и в ее сладком ротике, - таком влажном, что моя ракета уже начинает забиваться в истерической дрожи, на ее сосках под тихое всхлипывание припухших и чуть приоткрытых губ, на горячем животе, вздрагивающем при каждом новом касании к Лизе…

- С ума меня сводишь, Карамелька, - мой голос переходит на рычание, пока я начинаю жадно толкаться бедрами в ее прижатую ко мне промежность.