Конечно, беременна! (СИ)

растовна, повернувшись ко мне и снова одарив меня своим явно фирменным взглядом, от которого у нормальных людей, будь они за столом, намертво и надолго отпадает аппетит, - кстати, нужно ее запатентовать как средство для сидящих на диете! – снова скривившись, как будто на мне не пиджак от Армани, а какая-то вонючая тиной болотная накидка, хватает меня за рукав и начинает тащить на выход.

Ну, точно, как бультерьер моего подружки Митяя! Да-да, именно подружки, - с ним-то мы обычно всякие бренды и подыскиваем, и, надо сказать, что ни один взгляд так безошибочно не определяет, что мне идет больше всего, как взгляд моего не совсем стандартного друга! Зато собачка его просто обожает схватить меня за поводок и тащить вперед на искрящих по асфальту каблуках, ловя все углы домов и повороты коленками.

- Я сказал, - вы свободны, Силанья Эрастовна, - с хриплым нажимом выделил идеал мужчины, от голоса которого у меня начало что-то потрескивать в кончиках ногтей, а дыхание как-то само собой участилось.

- Да как же… Аскольд Викентьевич… - бедняжка – Пиранья начала заикаться, открывая и закрывая рот, вот точно как та рыба, выброшенная на берег. – Это же… Она же…

Один молниеносный взгляд – и, кажется, Пиранья онемела. Покрываясь красными пятнами, захлопнула рот так, как будто ее заставили это сделать нажимом воли. И, поникнув плечами, двинулась на выход, не забывая подбрасывать мне угрюмые взгляды.

Дверь захлопнулась с таким грохотом, как будто к ней у Пираньи личная ненависть.

А мы… Мы остались наедине.

Да, да, так и остались стоять, впечатавшись взглядами друг в друга.

И почему-то вдруг стало очень жарко. Так жарко, что даже воздух в легких, кажется, испарился.

Судорожно сглотнув, я, как-то даже непроизвольно облизала ставшие вдруг совсем пересохшими губы. От него исходило ощущение, как от разогретой печки. Но такое… Как будто бы тебя сейчас накроет и сожжет до угольков.

В третий раз рванув на себе галстук, Аскольд – надо же, у них тут что, заповедник необычных имен? – таки наконец сорвал его и бросил куда-то за спину, не глядя.

- Что тут у нас? – снова присев и наконец перестав буравить меня своим странным взглядом, он достал какие-то листы. – Значит, Елизаветта Устинова… 23 года, оконченное экономическое, опыта работы – ноль.