Конечно, беременна! (СИ)

Но рано или поздно все равно придется возвращаться, - да и не даст это ничего, даже если я так трое суток промотаюсь с водителем. – Везите меня домой.

Еле доплетаюсь до квартиры, как будто это было не езда, а я сама бежала через весь город, и измотала все силы, которых осталось только на то, чтобы отшвырнуть мобильник с кучей пропущенных от Алинки.

Ничего, - я ей сказала, что еду домой, так что беспокоиться она не будет, по идее. А вот она так и осталась там, в ночнике, прямо зависла.

Да и ладно. Какое это уже имеет значение? Какое ВСЕ теперь уже имеет значение, если хочется только одного, - залезть с головой под одеяло и больше никогда из-под него не высовываться?

Сказала бы, что лучше бы и не высовывалась в этот вечер, - тогда Аскольд остался бы для меня тем, кем еще был этим утром, - пусть даже и с сомнениями насчет того, что я для него значу.

Но – нет. Теперь зато все сомнения развеялись, все стало предельно ясно.

Я для него – просто никто. И таких у него вагон и сто тележек. И мне даже не жаль того, что я об этом узнала.

- Ну, наконец-то, - звонок Алины выдернул меня из тяжелого, но все равно блаженного сна, - потому что в нем не было памяти и сновидений где-то около шести утра. – Что с тобой вчера случилось?

Ну, - не говорить же мне, что тот, в кого я умудрилась вдруг влюбиться вышел вчера из кабинки с расстегнутой ширинкой после того, как эту самую кабинку покинули две девицы, явно не обьремененные особой моралью? Да и Алинка только рассмеется, знаю я ее.

- Ничего особенного, - сон слетает в один миг и глаза снова наливаются слезами. – Просто… Ну, скажем, кое-кого встретила, с кем очень бы не хотела встречаться.

- Расскажешь? – мне кажется, или Алина там не одна? Какое-то тяжелое дыхание на заднем плане…

- Ничего такого особенного, - отмахиваюсь я, слыша, что дыхание становится более явственным. – Ты, я смотрю, тоже кого-то вчера встретила?

- Ага! – довольным голосом подтверждает Алина, и, судя по булькающему звуку, ее губы становятся уже не свободны.

А я только зажмуриваюсь, стараясь отогнать от себя образ Аскольда.