Конечно, беременна! (СИ)

Как ни странно, - он даже не пытается поспорить с унизительным ожиданием в приемной, и, сверкнув на прощание своей, уже набившей мне оскомину улыбочкой, коротко кивает, - не мне, блядь, а Карамельке! – и выходит прочь, стараясь удержать гордо выпрямленную спину. Ну, - ничего, скоро эта спинка сгорбится и упиздует в ствои трущобы, где ей самое и место!

Почти рыча, оборачиваюсь к Карамельке, совсем потерявшей всякий стыд и позор и так и стоящей рядом со мной в распахнутом пиджаке.

Стоящей-то рядом со мной, а вот смотрящей…

Упорно смотрещей именно в ту самую дверь, за которой скрылась спина недоделанного родственничка!

Блядь! Блядский подкидыш, блядское несвоевременное впадение его папаши в сентиментальный маразм!

Какого хрена все это происходит именно сейчас?

Ведь единственная причина, по которой я не замуровал Карамельку в своем доме на ближайшие три месяца, - а уж я бы придумал способ заставить ее и ночевать у меня, это очевидный факт, - сейчас пригвоздила глаза этой самой Карамельки к своей спине!

И вот именно в этот момент я до спазма на верхушке ракеты понимаю, что не готов делиться своей Карамелькой ни с кем!

Люблю я, оказывается, сладкое! В единоличном владении! И в неограниченных дозах!

А так, - мои дозы, ососбенно утренние, теперь сильно ограничатся!

И вообще – я даже не хочу, чтобы в офисе на нее кто-то пялился!

=40

- Я тебе зачем пиджак дал, Карамелька? – зло нависаю над ней, ловя сладкое дыхание, от которого уже реально превращаюсь в наркомана! – Чтобы его, как эксбиционист на школьном дворе, распахивала перед каждым встречным?

- Елизаветта Игоревна, - поправляет меня эта мелкая заноза, вот ни чуточки, блядь, не смущаясь.

- Елизаветтой Игоревной, после всего, что между нами не случилось, ты для меня станешь только после того, как начнешь одеваться так, чтобы за тобой, отрастив вытянутые спереди хвосты и заливая все слюнями, перестали бегать всякие дворняжки! И – то, - лет так после шестидесяти! - гремлю, – как ненормальный.

- А что так долго? – невинно хлопает глазами развратная овечка. – Ты что – до шестидесяти моих так и будешь надеяться, что между нами что-то все-таки случится?

- Случится, Карамелька, даже не сомневайся! Я же сказал, - сама ко мне придешь! И просить будешь! И, думаю, - в самое ближайшее время!"

"- С чего бы? – нахальный воробьеныш храбро бросает мне вызов,пожимая своими воробьенышними плечиками.