Коммерсант

А сигналка, похоже, за ногу зацепилась, банки продолжают звякать тихо.

Сидеть тихо, сидеть. Пока оно на меня не кидается, ну и я паниковать не буду, хотя паниковать уже очень хочется, острое такое желание возникает. Картинки в голове рисуются, как гиена вроде той, что тогда во время стрельбы у ранчо нарисовалась, вломится в амбар и давай тут меня по нему гонять. Двадцать патронов в винтовке тут же показались чем-то совсем незначительным.

Опять негромкий топот, нечто сделало пару шагов, а потом раздался странный хруст со скрипом.

Самолет! Мой самолет!

Как молотком по голове ударило. Эта тварь ломает мой самолет!

Паника сменилась дикой, удушливой злостью. Ты бы, зараза такая, лучше за мной бы погналась!

Я сорвался с места и бросился к выходу, с оружием у плеча. И тут же огромная, светящаяся в прицеле белесым туша возникла в окуляре. Красное перекрестье услужливо сдвинулось, сместившись на дистанцию выстрела. Гиена грызла плоскость моего самолета, и один из закрылков уже нелепой дощечкой свисал вниз.

Злость не всегда ослепляет, иногда она заставляет просто забыть страх и мыслить трезво, как компьютер. Поэтому я не стал стрелять хищнику в широченную задницу, которой он был повернут ко мне, а выстрелил в сустав задней ноги, раз и второй. Даже с «банкой» прозвучало громко, выбитая кровь превратилась в ярко-белые, даже светящиеся пятна. Нога подогнулась, гиена осела назад, издала громкий рев, качнулась, повернулась ко мне боком, и я, прикинув, где у нее лопатка, начал всаживать в тушу пулю за пулей.

Она не умирала и не падала, но все же опять дернулась и качнулась, вроде бы даже потеряв равновесие. А потом, снова заревев, просто бросилась от меня, припадая на правую сторону. И направление ее рывка пришлось прямо на хвостовое оперение «Хорнета», легкого и хрупкого против этой туши. Что-то затрещало, самолет рывком развернулся, а хищник, оставляя за собой светящийся след крови, вломился в кусты бульдозером и попер куда-то в заросли, продолжая завывать.

Руки сами сменили магазин. А в голове была пустота и пульс в ушах.

– Твою мать, – сказал я вслух. – Твою же мать.

Глава 26

29 год, 38 число 04 месяца, четверг. Нью-ПортсмутК тому времени как Слава вышел на связь, я уже успел и по кровавому следу гиены сколько-то пройти, но так ее и не нашел, хотя честно держал в голове мысль добить подранка, и даже успел наткнуться на стадо свинок, идущих по тому же следу, и решить, что без меня разберутся.