Коммерсант

И если не оттормозился, то просто взлетаешь.

– Там поворачивать надо.

– Это уже в конце пробега, можно свернуть.

– Не, мне туда страшно как-то.

– Привыкнешь. Смотри, я покажу. – Пол взял управление на себя и повел «Хорнет» на посадку.

Самолет сбросил скорость почти до нуля, как мне показалось, коснулся дутиками не слишком ровной поверхности, закачался было на ней, но тут же потерял скорость и остановился, опустившись на заднее колесо.

– И глянь, у тебя еще и для разбега места с запасом. И никаких препятствий.

А я и не вижу вперед ничего, чуть не в небо смотрим. Но рискнул. Самолет почти мгновенно встал на два колеса, изображение земли вернулось в кадр, дальше мотор взревел, и я быстро оторвал машину от земли.

– Гляди, ты уже со взлетом в дистанцию укладываешься, – с довольным видом объявил инструктор. – Осталось с посадками разобраться. Как я сказал, правило номер один: «не уверен – не сажусь». Даже если на пару метров проскакиваешь от точки касания, что для себя наметил, – никогда не дожимай, уходи вверх.

– Возьму. На днях возьму.

Я для ССР десять процентов комиссионных заложил в обмен вообще-то. Так что на самолет с той операции у меня наберется. Очень хочется, очень нужен. А мне премией будет, а то что-то ощущение такое, что выйду я из всего этого с нулевым доходом. Ну а если нет, то возмещу, хрен с ним, тогда уже не проблема.

На аэродроме увидел Хорхе у его самолета, грузноватого с виду испанского «Авиакара», стоявшего у большого ангара.

– Привет, – подошел я к нему. – Лететь готовишься, что ли?

– Точно, – кивнул он, протягивая руку. – С урока, что ли?

– Ага, с Полом летал. Хорхе, я просто новый смысл жизни нашел, – закинул я пробный мяч в уже установленное слабое место летуна-убийцы. – И как раньше без этого обходился?

– Вот! – Он аж расплылся в улыбке. – Всю жизнь летаю и до сих пор не надоело. Там, – он показал пальцем в небо, – единственное место, где свобода ощущается на все сто.