Комбатант

 — А, кроме того, у обоих, мне представляется, есть и еще одна неприятная черточка: оба склонны приписывать все заслуги исключительно себе, порой обходя подчиненных наградами. Поймите меня правильно, я служу не ради наград — но, с другой стороны, нельзя же вовсе отрицать, будто людей нашей профессии вовсе не интересуют награды? Они ведь — признание определенных заслуг, не правда ли? И потому лично мне все же неприятно, когда заслуженную тобой награду получает твой начальник исключительно потому, что он в докладе вышестоящим инстанциям всячески выпятил только свою роль, а о заслугах подчиненных умолчал.

Это, право, несправедливо…

— Значит, у вас то же самое… — уныло сказал Ксавье.

— Да, по-моему, так везде обстоит… — сказал Бестужев. — Будь у первобытных дикарей какие-нибудь знаки отличия, скажем, разукрашенные дубинки или особые шейные украшения, у них происходили бы те же самые интриги…

— Да, безусловно. Господин майор, не подумайте, что я собираюсь жаловаться, но вы совершенно верно подметили: это несправедливо.

В прошлом году, когда по итогам одного дела были вручены российские императорские награды, я ничего не получил отнюдь не потому, что работал плохо. Просто кое-кто не пожелал видеть меня в списке… Сам меж тем получил орден Святого Станислава. Орден по-настоящему красив…

Это было произнесено не без мечтательности и зависти — так что Бестужев моментально кое-что для себя уяснил. «Прошлогоднее дело» — это наверняка история с теми двумя эсеровскими бомбистами, выманенными в Швейцарию и там арестованными как раз при активной помощи бригады по розыску анархистов.

Тогда и впрямь французам было роздано с полдюжины крестиков Святого Станислава третьей степени…

Бестужев ухмыльнулся про себя с некоторым цинизмом. Вообще-то орденок этот, Станислав третьей степени, хотя с точки зрения иных и был весьма красив, в российской армии давным-давно именовался насмешливо и непритязательно: «На и отвяжись!» Потому что сплошь и рядом вручали его исключительно тем, чьи заслуги не хотели по каким-то причинам отмечать по-настоящему — но и не наградить вовсе было бы очень уж неудобно.

Одним словом — на и отвяжись…

Однако молодого инспектора в такие тонкости российского бытия посвящать не следовало: коли уж сам он, сразу видно, придает крестику третьей степени нешуточное значение. На этом и можно сыграть.

— Если человека обходят наградами, это, в конце концов, не смертельно, — сказал Бестужев.