Комбат в западне

Все равно за ночь не расковыряете, а утром, если увидят, бить станут.

— Я выберусь отсюда? — убежденно зашептал Аркадий Петрович. — Выберусь во что бы то ни стало!

— Не получится. Есть только один способ.

— Какой же?

— Подписать бумаги, которые они вам предложат.

И если Чурбаков сумеет получить по ним деньги, то вас выпустят.

— Почему же вы до сих пор сидите?

— Говорят, компаньоны не отдают деньги.

— А вы подписали?

— Все. Все, что они просили — две доверенности и одну дарственную.

— Мне кажется, они обманывают, — не очень-то уверенно сказал Гетман, — когда говорят, что кого-то уже выпустили отсюда.

Сосед по клетке захихикал. И тут Гетман сообразил, что у него не все хорошо с головой — сумасшедший взгляд, безумная улыбка.

— Печать! Печать, главное, при мне! — продолжая хихикать, говорил сосед. — Они ее не забрали, — и он, вытащив из кармана футлярчик, вывинтил из него печать, подышал и поставил себе на ладонь. — Эта печать дорогого стоит, дорогого!

«Неужели и я скоро превращусь в трясущееся сумасшедшее существо, лишенное души? — подумал Гетман и глянул на сточенную пряжку от ремня.

И тут же Аркадий Петрович вспомнил, как убеждая Андрея Рублева, что поступает правильно, занулив несколько счетов.

«Я сам свил веревку, на которой меня повесят.

Гетман ощущал, что в этих подземельях витает дух смерти. Здесь и до него люди надеялись спастись, но всех их нашла смерть. Небось, и сейчас она бродит по гулким переходам со звонкой косой на плече.

Глава 11"

"Когда французский коллекционер Жак Бабек вернулся в отель от Шеришевского, он был крайне возбужден. То, что ему показали, произвело на него неизгладимое впечатление. Бабек прекрасно разбирался в произведениях искусства и понимал, что подобная вещь сделает ему состояние на всю жизнь. К тому же «Янтарную комнату» можно будет продать не просто коллекционерам, а России, правительству.