Возвышение Меркурия. Книга 15 (СИ)

Независимо от того, какие мысли крутятся в его голове, ты получишь свою порцию энергии. Удобно, если мыслить парадигмой непрерывного расширения.

Естественно я пытался отыскать и техники, которые использовали новые противники, но эта часть памяти как будто стёрлась. Собственно, распознать наличие множественных «искр» вышло лишь по той причине, что для их скрытия, потребовалось бы вырезать абсолютно все воспоминания. А у ментальных печатей, которые накладывались на сознания жрецов, судя по всему, были какие-то ограничения.

Вынырнув из глубин собственного сознания, я пошевелил пальцами и подняв веки, поморщился от света, который сейчас казался слишком ярким. Бросил взгляд на часы. Пятьдесят минут. Надо же — по ощущениям, я рылся в лоскутном одеяле чужих воспоминаний, никак не меньше дня. Впрочем, с изучением не своей памяти всегда так. Минерва называла это субъективной оценкой разума и внутренним ускорением, если не ошибаюсь.

Потянулся силой к спутникам и соратникам, оценивая обстановку. Сандал кружил в небе, наблюдая за Стамбулом сверху, а вот Мьёльнир внезапно обнаружился на углу гостиницы — суровым тоном распекал какого-то смертного, который с побледневшим лицом наблюдал за каменным ежом.

Почувствовав моё внимание, сразу же отослал его обратно, но было уже поздно — когда тот появился в холле, я сразу же озвучил вопрос.

— Кто это был? Пытаешься отыскать себе третьего помощника?

Спутник на момент замер, а потом скорчив забавную гримасу, покачал головой.

— Мне бы тех двух сначала обучить.

Надо же — он ещё и в преподаватели подался. Так глядишь скоро станет размышлять об «искре» и вступлении в пантеон.

— А это кто был, тогда?

Ёж устремил взгляд вниз, уткнувшись им в пол и заложив лапы за спину, плавно скользнул в сторону.

— Да так… Один работник.

Сделал ещё одно движение, став на полметра ближе к двери, которая вела на кухню, где находился Оболенский, а я с лёгким удивлением уточнил.

— Работник?

Спутник недолго подумал, стоя на одном месте и покачиваясь из стороны в сторону. Наконец определился.

— Стамбульский шеф нашей кондитерской империи. У них пока всего один новый рецепт. Отстают от всех остальных. Вот я его немного и замотивировал.

Я осторожно кашлянул и с долей скепсиса поинтересовался.

— Думаешь обещание наказать его импотенцией, это мотивация.

На этот раз он попробовал изобразить на своей морде удивление и дёрнул плечами.