Возвышение Меркурия. Книга 15 (СИ)

Потом рванулся вперёд и подхватил оседающую на землю деву. Та с изумлённым выражением лица хлопнула глазами.

— Меня подстрелили?

Придерживая её под спину, я потянулся силой к её энергетическому каркасу. Одновременно с этим увидел картинку, которую передавал Сандал. Смертного, рядом с которым лежала винтовка. Метрах в пятистах отсюда, на удобной позиции, с которой открывался хороший обзор.

Мысленно рявкнул, предупреждая дракона, чтобы брал живым, но спутник не успел. Его рывок вниз был подобен молнии, но мужчину обнаружили не сразу, что дало тому фору — ствол револьвера уже был прижат к виску, а курок взведён.

Посмертного образа не появилось. Но это была не единственная странность. Оказавшись за пределами портала, я моментально подсветил всё вокруг божественной силой и не почувствовал ни одного разумного, который представлял бы угрозу. Ближайшие люди находились в нескольких километрах отсюда — пост полиции франков, который следил, чтобы к Версалю не совались любители острых ощущений.

Этого циклоповского отродья я не ощутил. Как будто там никого и не было. А его пуля легко прошила кольчугу океанской богини, нанеся рану божественной оболочке. Такая ситуация была двойным нонсенсом. Для того, чтобы навредить богу в его истинном виде, требуется что-то куда серьёзнее обычного металла.

Не говоря о том, что сейчас в энергетическом каркасе Найхвы быстро расширялась странная клякса, стремительно поражающая каналы и разрушающая богиню изнутри.

— Вот же скоты! Из засады! По женщине! Да ещё и убил себя, трусливый ублюдок.

Оболенский, который отправил к месту событий призрачного конструкта, ориентируясь на положение Сандала, извергал ругательства, а я бесцеремонно вторгся в энергетическую структуру Найхвы, пытаясь понять, как остановить процесс. Потому как она сама явно не справлялась — богиню била крупная дрожь, а веки то и дело норовили закрыться.

"Слова Сета о возможности заражения я прекрасно помнил. Но молча наблюдать за гибелью богини, не собирался. Египтянин был потенциальным союзником, но ещё и бывшим врагом. Рисковать собой ради сомнительных шансов на его спасение, было бы откровенной глупостью. Золотоволосая — совсем другое дело.

Основная проблема была в том, что я толком не представлял, как с этим можно справиться.